ЧАЙХАНА НАД БЕЗДНОЙ

Написано 6 - 8 февраля 2007 г.
Первопрестольная - Дангара
ноябрь 2006 - февраль 2007 г.


Дервиш сказал:
- Великая влюбленность к земной житухе - сиё грех. И отседова - невысокий опасение смерти...
О человече! И что ж ты печалишься, и рыдаешь, и озираешься, когда уходишь из почему дома своего, ежели придётся тебе навек (навек, о Всевышний мой?) оставить из тела своего - дома вечной души?..

Дервиш сказал:
- Все Пророки, все Педагоги Человечества учат человека, как жить...
Но хоть бы один Пророк обучал меня, как умирать? как с земельки уходить? И куда?

Хоть бы одного Преподавателя Кончины послал бы Творец на землю, чтобы облегчить уход исход всякой вечной душе и бедному тленному телу, к которому так прилепился прижился приютился привык человечек на земле...
И вот ему откланиваться навек с домом гнездом родным души-птицы безвинной...

Вот погибель моя пришла, а как встречать древлюю Гостью эту в цыганской кашмирской пахучей побитой облепленной кишащей молью и вьющимся червем одежде Ея?

И стая золотой аральской саранчи объемлет Ея, и летит ласково саранча на тебя, когда ты улыбчиво выходишь из приречной мазанки кибитки сладчайшей твоей навстречу Смертельного исхода твоей и гладишь напоследок на лету саранчу летучую Ея?

Мудрец Даль говорит: Кончина - финал земной жизни, разлученье души с телом...
Смерть человечка - конец плотской жизни, воскресенье, переход к вечной...
Человек родится на смерть, а умирает на живот, на жизнь...

Дервиш делится соображениями смиренно:
- Но вот, как длительный праздник, я сладко протянул эту плотскую житуха и хочу сладко празднично оставить земную жизненность мою.
Так хоть отбавляй человеков помогало мне в житухи моей, а кто утешит в смерти?

О Брат мой, ты самоубийца?
И хочешь порушить поджечь туловище свое болезное, ветхое - дом души твоей?..
А таких Бог Батя осуждает.
И какой Родитель хочет, чтобы дитя Его убило себя?

О безымянный Пророк Смерти, приди и проводи меня в мир вечности, в мир вечного покоя, в мир загадочного загробья...
Как юная мамаша моя сладостно провожала меня в ребяческий садик в детстве моём...
Да есть ли Загробье это, Господь мой?..

О Пророк Смерти, и если житиё - данное праздник, т о и смерть - непреходящий праздник? Да Преподаватель смерти моей? Да? да? да?

А дервиш говорит:
- Все люди вышли из рая и идут в рай! Все!
И грешники и чистые! Все обречены на рай...
Аид есть только на земле...
Но вот я прошёл земной скоротечный адовый тарарам и алчу вечного рая...

Брат мой, но пред Вечным Раем - есмь Жуткий Суд за грехи земные твои...
И что ж ты забыл во многих грехах-червях твоих о Суде Воздаянья?
И хочешь объехать Суд данный без покаянья...
И только вслед Суда откроется рай тебе и будешь счастлив, как был счастлив до рожденья земного твоего... О!..

Кто ведает пути доколыбельные до чрева лона гнездышка родильного маме безвинной твоей?
И кто знает пути загробные?

О Господь мой!
Не сделал ли Ты равными пути доколыбельные и пути загробные?
Иль это одни и те же пути?
И ни при каких обстоятельствах ни один человек на земле не узнает секреты эти...
И что ты, брат мой, тщишься увидать то, что не дано человекам?
Но!
Но вот, измученный земной жизнью, земной прелестью, ты хочешь исхода перехода...
Оттого что умаялся от старости, и болезней своих, и грусти множества разлучений и прощаний с родными и дальными человеками возлюбленными твоими, и алчешь вечных свиданий, и встреч, и застолий без опустевших пиал? и уснувших друзей?..

И вот весело выходишь из последней кибитки твоей талой весенней к Цыганке юной в кишащих червем и молью кашмирских пахучих одеждах и плывущей улыбчиво гостеприимно в стае златых саранчуков жесткокрылых...
И ликующе встречаешь Ея...

И Она в гиацинтовой райской повязке на смоляной птичьей головке змеиной шепчет улыбчиво необъятно, как молодая матерь младенцу:
- Мальчик! Если ты сладко запаритесь от жизни земной...
Если ты болен последней хворью...
Если ты бездонно счастлив иль бездонно печален...
То пойдём со мной, сын мой... Агнец вечности...

Но если в пиале твоей есть весёлая алая капелька вина...
Если ты возлюбил до кости потаенной детей, жён, внучков своих и соседей своих и дальных человеков далёких градов и кишлаков и садов и пустынь...
Если жалко тебе прощаться с цветущей алычой у реки и с первыми райскими пчелами её...
Если жаль тебе понурого осла твоего, с которым гулял ты по высокогорным кишлакам, и примолкшую от необъятной преданности собаку твою...
Тогда не ходи со мной ещё...

Я вслед за тем приду, когда придёт твой срок...
Когда залает собака и воскричит осёл...
А в текущий момент они молчат, потому как срок не пришёл...

Но я зачастую хожу у кибиток земных мудрецов, и они нередко беседуют со мной...
А у мудрецов нет иных собеседников помимо меня?

А? Мудрец Ходжа Зульфикар а?
С кем ещё на земле слаще беседы твои, как не со мной?..
С какой сладчайшей ночной женой?
А у Смерти - одна сладость, а у жён - множество...
Но сладость смерти превышает сладость любви... Да... да... да?..

Но кто проводит меня в смерть мою, кто не оставит меня в тот неизбывный час?

Папа и матушка мои удалились на загробные пути, а чада мои разбрелись по земле, и забыли меня, и пекутся о чадах своих...
И что им смерть моя и последнее одиночество моё?

Но кто проводит меня туда?
Кто тот проводник?
Кто знает пути загробные, чтобы я не споткнулся на них в той ночи как на высокогорных тропах в безлунную темное время суток ночь ночь?..
Кто разделит усладит последнее одиночество моё?
Кто разделит ложе смерти моей как жены хищно делили ложе влюбленности моей?

О Господь мой! Ты?.. Только Ты...
Но несладко мне, что не вижу не чую я Тебя...

Но мудрец! это же великое счастие, когда в последнем одиночестве ты остаёшься один на один с Богом Родителем вечным твоим, а не надеешься на тленных человеков?
И что ты любишь тех, кого сотворил Господь, а не самого Творца Бати всех живых и усопших?..
И что ж ты любишь тленных значительнее чем Вечного?
А тот кто любит тленных сам тленен...

А мудрец говорит:
- О Господь! Изгладь во мне все воспоминанья, окромя одного Одного и дай мне слепо глухо торжествующе позабыть о разноцветьи души и жизни моей...
Иль сосуд с одной прозрачной родниковой влагой - не самый-самый сладкий сосуд и он слаще всех пиал с многоцветными медвяными многопиаными винами?
И что перед исходом ты будешь пить винцо туманное, а не влагу родника?..
Ийххххх!

И вот если ты забыл возлюбленных жизни своей и изгладил сладкие прошлые дни твои и врубился что житьё - стремительный сон, дождь, снег, миг, ручей, облако, дурман, мак пурпурных макокурильщиков - то иди в горы за стадами весенними, - те, что бредут на альпийские джайлоо...

Вот они... вот локайцы-пастухи - и они молчат!
Вот сторожевые волкодавы - и они влюблённо глядят на тебя и чуют, и не лают, а только хвостами серебряными обрубленными с любовью машут и знают, что ты идёшь в концевой раз по земле этой весенней...

Айх!
А она сладка, твоя своя талая активная живородящая таджикская земля, и тысячи ручьёв и водопадов бегут переплетаясь перекликаясь струятся по ней и манят тебя и не пускают...
Но я же возвращаюсь к тебе, в тебя, родная земля, колыбель, люлька, могилка моя!..
Что ж ты отвлекаешь, не пускаешь меня?..
Айххххйа! Аллаху Акбар!.. Спаси Господи мя мя мя... Аум тат сат аум...
О Всевышний! О Творец миров! Я пришёл к Тебе! Помилуй прими заблудшего меня...

И вот тогда!
И вот тогда в тумане златистом серебряном фисташковом миндальном идущем от памирских лазоревых гор гор где-то за Дангарой что ли? или за
Кулябом за Ванчем что ли что ли?
И вот тогда в тумане атласном шёлковом бархатном сладчайшем откроется восплывёт та та та птичья летучая Чайхана...
Вот она!
Айхххйа!
Чайхана над бездной!
Вот она расстилается плывёт лепится к тропке узкой на маковке горы несметной обрывистой и висит покоится аки гнездышко великой птицы над бездонной бездной...
И на чём висит она? как держится? как не летит в бездонную пропасть простреленной птицей?..
А?..

А на дорожке растёт колышется от вечного горного ветра тысячелетний китайский карагач, в ветвях которого вечно живут клубятся змеи - и к нему привязаны Белая Ослица и Огненнорыжая Верблюдица с отсечённым ухом и Белоснежный Буйвол... Или Молочный Носорог?.. В тумане не различить...
Откель Они здесь?..
Ойхххйо!.. О!..
Но змеи Карагача присмирели притихли от Них и прячут отравляющие препараты свои...

Но!
Но я веселый улыбчивый вхожу в Чайхану в последнюю мою?..

О Господь мой!
И тут в сладких маковых дымах я слышу весёлые хмельные хрустальные голоса, голоса, и великой любовью и радостию дышат тут на меня...
И дохнуло, плеснуло тут на меня великой нестерпимо человечьей, а могет и ангельской уже нездешней любовью повеяло тут на меня, и я поплыл, как в тёплом море, в руках материнских струящихся плывёт дитя, дитя, дитя... я плыву я я я ...
Аййхххйя!

И там на суфе над самой несметной бездной на райских персидских павлиньих фазаньих древних ковриках сиживали Они в сладчайших дымах, но в дымах я не узнавал лиц Их...
И только подумал скоротечно, млечно, сонно, дымно: откуда в кишлачной убогой наскальной чайхане данные ханские бесценные ковры?

Но этакая теплота и любовь колыбельные плыли на меня от Них, вроде навалом матерей моих и непочатый край отцов моих собрались здесь, и любят бездонно меня, и лелеют бездонными очами и руками ищут обнимают меня меня заблудшего...

И столь я видел любви на земле, а человек и кочует по земле только в поисках колыбельной материнской и отчей любви, и я невпроворот кочевал по земле в поисках любви человеков, и как собак нерезаных испытал любви этой, а подчас и сладко тонул в любви этой и возлюбил всех человеков на земле, как родных...
Но этакий любви, как в этой убогой призрачной Чайхане, не чуял я ни в жизнь на земле...
Как будто неохватный тёплый талый ветер с гиссарских и рамитских хлебных полей повеял на меня... и понёс в талые смарагдовые небеса...
Айххххйа!

И чистобородый ясноликий снежнозубый Чайханщик обнимает меня, аки старшой трепетный брат или отец мой, и приносит мне пиалу с дымной шурпой из кипчакского курчавого козлёнка, и пиалу шахринаусского вина, и тающий в дыму малиновом струйчатом павлиньем кальян чилим - сей Сосок материнский для всех человеков...
Айххйа!

И я первоначально шумногубо ем, хлебаю жадно шурпу с козлёнком, а позже пию, тяну вино плескучее дремучее, а после этого сосу афганский мускулистый фазаний радужный ликующий сосок материнский мак, мак, мак-текун кукнар...
Мак текун течёт по венам по костям по лёгким по жилам моим, и вены мои стали гранатовые сады арыки мака, и я весь теку, и люблю люблю люблю этих человеков в дыму, как не любил никого на земле...
Айхххйе!
А для великой любви ко всем человекам рождён Мак... да! да! да!..
Айхххйа!
А Мак, а кто они?
А? Мак?..
В дыму теряются лики святые их и голоса в дыму неузнаваемо, бродильно, томительно текут...
Мак!
Кто Они? Кто?

Как говорят древние мудрецы раввины: не знаю... не знаю... не знаю...
И я не знаю, но чую...

Отец Касым угробленный юной мой что ли пришёл?
Мак!..
Матерь возлюбленная моя Людмила старая усопшая пришла что ли к сыну своему чтобы утешить его и проводить как провожала в детстве?..
Мак!..
Возлюбленные усопшие приятели мои что ли пришли - Борух! Ботур! Роберто! Акмал! Ирина! Анвар! что ли пришли утешить меня и усладить исход мой что ли?

...Тимурчик!.. Тима! Тимоша!.. Мальчик! не бойся... Мы пришли повстречать тебя... Тут блаженно... вечно... нежно... Мы с тобой... всегда все время вечно...

...Мак Мак Мак текун и теку я... К вам теку плыву в дыму, возлюбленные мои?.. Ииии...
Не знаю, не знаю в дыму сладчайшем, не чую я, кто они, но великая любовь идёт от них ко мне и пьянит уносит волной океанской...
Мак... Мак...
Айхххйа!..

Куда? куда? куда? Я хочу с вами, но вы уже уж нездешние, бездыханные, а я всё ещё дышу здесь, а не чую дыханья вашего из уст ваших тепла текучего человечьего плотяного...
И там, где вы сидите на суфе, на коврах снег жемчужный хрустящий лежит и не тает, хотя в Чайхане и окрест неё в горах весна талая свежо сыро дивно веет творится, и снег остаточный лежит только на макушках гор под моими любимыми деревами нежноизумрудной арчи...
Да!.. Айхххйааа...
Сердечность бессмертна, но весной и она талая течёт тало...

Но меня сладко тянет влечёт от мака к снегу этому на суфе, и я тайком беру снег этот от суфы и ем нежно бережно изобильно снег этот...

О Боже! о если я съем снег этот - не исключает возможность они отмёрзнут и освободятся от снега и Ты вернёшь им на момент дыханье их?
О Боже! Я съем снег смерти их и они оттают и придут ко мне а не я к ним?
О Боже!

Но срок пришёл? пришёл? пришёл? Пришёл!
Тогда не медли Боже Боже Боже
Ойххххйо!..

Тогда снежнозубый Чайханщик улыбаясь берёт продолжительный тавар-топор для рубки столетних чинар и арчи и нежно подрубает тополиные брёвна на - тех, что висит суфа...
Ойхйа!..
Тогда Чайхана неспешно как кибитка в ночное землетрясенье дрожко колеблется, мается, снимается, тянется рассыпается мчится летит со скалы что ли? птица она что ли? что качается пред полётом?..
Тогда павлиньи маковые лазоревые дымы дымы ослабевают, отходят что ли?..

И я напоследок вижу, что за дастарханом на коврах сидят улыбчивые Мужи
И Один в золотом полыхающем солнечном одеянье
И Второй - в багряной плащанице
И Третий - в снежном бурнусе
И Они улыбаются мне и шепчут устами материнскими устами отчими:
- Дитя дитя ангец божий мы пришли мы с тобою мы с тобою....
И тут и там мальчик... агнец вечный... мы с тобою мы с тобою... не страшись... не бойся... Мы с тобою!.. Мы - ты...

Ойхххйёо!..

Тогда Чайхана сходит срывается с горы, с обрыва и летит, летит скачет как булыжник великого камнепада как струйка наскального пенного водопада яро мчится несётся в бездонную пропасть? или в небеса срывается восходит она?
Не знаю... не знаю... бездонно необъятно радостно не знаю я...
Айхйа!..

А персидские ханские павлиньи коврики яростно летят сворачиваясь в необъятном лазурном талом воздухе и сокрывают покрывают пеленают сидящих на них...как близкие ночные бухарские цветастые одеяла сокрывают блаженно спящих...

Тогда Чайханщик младой яробородый обнимает меня, и бородка его пахнет чистопородной басмой и хной и ласкает лицевое "обличье" моё, и он шепчет:
- Дитя агнец не страшись не бойся...
Ангелочек Азраил твой старший брат завсегда бездонно необъятно радостно с тобою с тобою с тобою...
И обережёт тебя и проводит нетронуто...
Там на дне бездонной пропасти таятся грифы-могильники и орлы-бородачи и алчут твоей пади твоей плоти! Айяяяяхййяяяяйхйяяяффф!
Но древнезороастрийские тленные птицы трупоеды тебя уже вечного не тронут!..
Потому что ты навек ушёл от них...
И твоя Чайхана Суфа летит не на земельку а в небеса... Айххха!..
Ибо к тебе пришли Три Вечных Пророка
И проводили тебя в рай и унеслись в персидских коврах одеялах
И Они ближе родней тебе чем мама и отец твои
И Они вечные Матерь и Отец твои... Они - ты...
Ийхххииии!..

О Боже! Боже! Боже! Боже!

О человече!
Если ты утомился от одиночества жизни...
Если ты вымотаетесь от блаженства наводненья наважденья избытка счастия жизни...
А земная скоротечная жизнь дана тебе, чтобы ты возлюбила всех человеков на земле, чтобы ты собрал на земле родных и возлюбленных для жизни вечной...
С кем будешь ты блаженствовать в вечных садах рая...
О Боже!.. Быстро ль?..

Но!
Если ты не полюбил всех человеков на земле, как родных, а только успел составить на земле родных и возлюбленных для вечного рая, ты снова вернёшься на землю...
И Чайхана над бездной ещё восстанет пред тобой!..

Айхххйа!..

Но я собрал на земле возлюбленных своих...
Но я возлюбил всех человеков на земле как родных и возлюбленных своих...

И не вернусь...

Keywords: