Кругом БУЛГАКОВА

Данный культурно-просветитетльский центральный узел – «Булгаковский Дом» – существует в Первопрестольной с 2004 года. Каждый месяц его посещает до 7 тысяч посетителей. Систематично проводятся встречи булгаковедов, дискуссии, театрализованные представления, концерты, конференции. На сей раз за «круглым столом» в стилизованном винтажном зале Центра состоялась презентация вышедшей в серии «ЖЗЛ» 800-страничной книжки «Михаил Булгаков» Алексея Варламова. Но поначалу чуток о мистике, в духе творчества Михаила Булгакова...
...В финале третьего часа захватывающих диспутов и сенсационных предположений как снег на голову еле слышно приоткрылась дверь, и в залу вальяжно вошёл грандиозный пушистый, практически чёрный кошак по кликухе Бегемот. Он с достоинством обогнул несчетные пары человеческих ног и нетрудно прыгнул в пустое плетёное кресло, стоящее впритирку ко мне. Вдумчиво оглядел сидящих за столом «учёных и доцентов», зевнул и лёг, как бы говоря всем своим видом, что пора спускать занавес. Но занавес не опускался, и как гром среди ясного неба в некую минуту вновь тихо приоткрылась дверь, и в неё просунулась перевязанная морда Шарикова. Ежели вы помните «Собачье сердце», в квартире профессора Преображенского раздался истошный кошачий вой, Шариков инстинктивно, как и подобает псу, метнулся с места...
Дверная створка закрылась, котяра спокойно дремал, а булгаковеды продолжали выяснять, кто из реальных людей послужил прототипом профессора Преображенского. Я почему-то не решился погладить котяру – а неожиданно сиё призрак, сошедший со страниц книг Булгакова.
Об авторе книги. Алексей Варламов появился на свет в 1963 году в Москве, окончил филологический факультет МГУ. Строчил прозу, публиковался в «Новом мире» и на практике во всех «толстых» журналах. Занялся наукой, защитил докторскую, трудится в МГУ. Книжку о Михаиле Булгакове ему предложило нацарапать издательство «Молодая гвардия». Она вышла осенью 2008 года и вызвала несть числа откликов в прессе.
Глава научно-методического отдела центра «Булгаковский Дом» Ирина Мягкова назвала эту замечательную книгу в то же время и «справочником, и вопросником». Тут уместно сообщить, что покойный супружник Мягковой, Борис Сергеевич, инженер-химик по образованию, в течение 30 годков исследовал жизненность и творчество Булгакова, стал создателем первого частного музея писателя. Вклад Мягкова в булгаковедение огромен, он автор книг, многих публикаций. Он высчитал до девятого колена всю родословную Булгакова, определил только в Златоглавой 100 мест, связанных с именем писателя. Борис Сергеевич с рюкзаком за плечами исходил все булгаковские местоположения в Вяземском районе и "намарал" сильно занятный литературно-топографический очерк, - тот, что был применен в красочном фотоальбоме и издан Смоленским государственным педагогическим универом в 2003 году под общим наименованием «Булгаков и Смоленщина». Борис Мягков, инженер-химик по образованию, ушёл из житухе 11 января 2003 года на 55-м году жизни. Его занятие продолжила вдова Ирина Яковлевна Мягкова, в настоящее время являющаяся руководителем научно-методического отдела «Булгаковского Дома».
Напомним, что с 20 по 24 июля 2001 года в Вязьме проходила интернациональная научная конференция, посвящённая творчеству Булгакова. В ней принимали участие булгаковеды из России, Украины, Польши, Франции, Италии, США...
В 2009 году намечаются провести Булгаковские читки сызнова в Вязьме. Но вернёмся за «круглый стол». Профессор Алексей Варламов признался:
– О Булгакове написано много, чрезмерно много. Могёт быть, вследствие этого я испытывал некоторую неуверенность, трудясь над книгой.
Ко всему живы прямые родичи писателя: крестница Булгакова, его своя племянница Елена Андреевна Земская, 1926 года рождения. Она доктор филологических наук. Здравствуют внучатые племянницы писателя – врач-терапевт Наталия Георгиевна Колыбанова и кандидат химических наук Варвара Михайловна Светлаева. А весной 1999 года «Медицинская газета» определила на здании железнодорожной узловой больницы в Вязьме мемориальную доску. Больничка ликвидирована и снесена, но доска, как нас уверили, находится в надёжных руках и будет во что бы то ни стало установлена. На страницах пресса ведётся писательский конкурс имени М.Булгакова, итоги которого подводятся в конце года.
Дискуссия за «круглым столом» предстала около повести Булгакова «Морфий». Так что приглашение журналиста «МГ», автора этих строк, принять участие во саммите известных булгаковедов было не случайным. В ней приняли участие и медики: столичный врач-психиатр, кандидат врачебных наук, основательный исследователь творчества великого писателя Николай Богданов, доктор филологических наук, непрерывный автор «ЛР» Всеволод Сахаров, врач-синергетик, бард и член Союза писателей Ольга Виноградова, тележурналисты, артисты, поэты, издатели.
Так вот, остановимся на «Морфии», по которому давеча был снят одноимённый художественный кинофильм режиссёра Алексея Балабанова. В нём звучат слова Булгакова: «И если бы я не был испорчен медицинским образованием, я бы сказал, что привычно человечек имеет возможность трудиться только опосля укола морфием». Конечно, данное не нужно смыслить в прямом смысле. Булгаков от лица героя рассказика доктора Полякова утверждает, как бы противореча здравому смыслу: «Не могу не воздать хвалу тому, кто первейший извлёк из маковых головок морфий. Настоящий благодетель человечества. Боли прекратились через семь минут вслед укола»...
Напомним, что Булгаков, отсасывая дифтерийные плёнки из горла больного ребёнка, заразился и ввёл себе сыворотку, в итоге чего началась сильнейшая аллергическая реакция, зуд, выступила сыпь, распухло лицо. Чтобы унять сильнейшие боли, Булгаков ввёл себе морфий.
Продолжим цитировать повесть: «Опасаясь возврата вчерашнего припадка, я сам себе впрыснул в бедро один сантиграмм... В темное время суток у меня была ссора с Анной К. (читай: подруга жизни Тася Лаппа).
– Я не буду приготовлять раствор.
Я стал её уговаривать:
– Глупости, Аннуся, Что я, маленький, что ли?
– Не буду, вы погибнете.
– Ну, как хотите. Поймите, что у меня боли в груди!
– Лечитесь.
– Где?
– Уезжайте в отпуск. Морфием не лечатся. – Вслед подумала и добавила: – Я извинить себе не могу, что приготовила вам тогда вторую склянку...
Тут я в первый раз нашел в себе неприятную способность сердиться и, главное, горлопанить на людей, когда я не прав... Чёрт в склянке!»
Мы ещё вернёмся к цитированию «Морфия», но в первую голову послушаем, что было сказано за круглым столом в «Булгаковском Доме».
– Когда я чиркал книгу «Михаил Булгаков», моим воображаемым участником беседы был православный читатель, – заявил Алексей Варламов. – Писателя зачастую упрекают в некоем демонизме, и значительнее того, когда Булгаков инициировал принимать морфий, он якобы вошел в какой-то сговор с инфернальными (адскими) силами, - те, что в обмен на наркоманию дали ему талант, посвятили в писатели. У меня идеально другая точка зрения. Мне представляется, что Булгаков хотя и излечился с помощью жены, отчима, друзей в Киеве, психологически следы морфинизма преследовали его всю жизнь. К примеру, он чертовски болезненно переживал близкое себе творческие неудачи, будучи отравленным фавором 20-х годов. Он обернулся в неудачника и каждый ценой, более того, готов был переступить родное для себя принципы, пытался воротить время успеха. Его психика была расшатана, он не смог совладать с обстоятельствами. В таком состоянии, когда кругом зло шло войной на зло, он приступил чиркать роман «Мастер и Маргарита». Это был 1936 год, хотя наброски делались неизмеримо раньше. Как раз к этому году у него были на подходе три пьесы, и все три слетели. Роман сочинял человек, которого выбили из всех сухожилий. Он прилагал мученические усилия, чтобы вылезти из душной могилки и сообщить о себе.
В дискуссию вступил врач-психиатр Николай Богданов. У него родная для себя точка зрения:
– «Морфий» я считаю наиболее слабейшим произведением Булгакова. Это всего-навсего обработанный черновик для «Белой гвардии», который в результате даже не попал туда. Сейчас по предлогу морфинизма... Как врач, заявляю, что данная хвороба неизлечима. Отделаться от неё на самом деле ему не помогли ни супруга с отчимом, ни товарищи в Киеве. Булгаков сам одолел недуг, потому что что больше всего на свете хотел строчить и быть писателем.
Что касается «Мастера и Маргариты», профессор МГУ Варламов сказал:
– Вообще, я не считаю этот роман лучшим произведением писателя, для меня лучшим остаётся «Белая гвардия». Но попробуйте сотворить книгу, - та, что заставит так о себе гутарить на протяжении нескольких десятилетий. Булгаков не был хозяином своей судьбы, как, скажем, Алексей Толстой, Булгакова судьбинушка вела как бы под конвоем. Он стремился угодить за границу, его отговаривали: для чего тебе заграница, у тебя там будет всё, но ты почувствуешь себя изменником и предателем. А Вересаев, врач, ему втолковывал: «У тебя в этом месте есть всё: более-менее приличное жильё, милая жена, светская жизнь. Сиди смирно и пиши «Мастера и Маргариту». Когда умрёшь, её напечатают. Для писателя это также неплохо. Нет никакой трагедии».
Трагедия, однако, была не во внешних сравнительно благополучных обстоятельствах, а в нём самом. В психике, которая, по суждению автора книги «Михаил Булгаков», была навечно поражена морфинизмом. Читаем дальше в одноимённой повести:
«При впрыскивании одного шприца 2-проц. раствора без малого моментально наступает состояние спокойствия, незамедлительно переходящее в экстаз и блаженство. И это продолжается только одну, две минуты. И после этого всё исчезает бесследно, как не было. Наступает боль, ужас, тьма... Я – бедный доктор Поляков, заболевший в феврале этого года морфинизмом, предупреждаю всех, кому выпадет на долю эдакая же участь... Вчера Анна едва отходила меня камфарой, а нынче я – полутруп... Нет, я, заболевший этой ужасной болезнью, предупреждаю врачей, чтобы они были жалостливее к своим пациентам. Не «тоскливое состояние», а погибель неспешно овладевает морфинистом, только только вы на час или два лишите его морфия. Воздух не сытный, его глотать нельзя... в теле нет клеточки, которая бы не жаждала... Чего? Этого запрещено ни определить, ни объяснить... Словом, человечка нет. Он выключён. Движется, тоскует, страдает труп. Он ни черта не хочет, ни о чём не мыслит, помимо морфия. Морфия!.. Кончина от жажды – райская, блаженная смерть по сравнению с жаждой морфия. Так живьем погребённый, вероятно, ловит последние ничтожные пузырьки воздуха в гробу и раздирает кожу на груди ногтями. Так еретик на костре стонет и шевелится, когда первые языки пламени лижут его ноги... Вот что кроется под этими профессорскими словами «тоскливое состояние». Люди! Кто-либо пособит мне?»
Никто из писателей не мог так метко обрисовать состояние человека, поверженного наркотиками. В рассказике Булгакова доктор Поляков кончает житиё самоубийством.
...Вернёмся за «круглый стол». Ведущая его Ирина Мягкова, подводя итоги дискуссий, подчеркнула, что внутренним большим открытием автора книги «Михаил Булгаков» является его творческая версия о роли материнской и отцовской крови в развитии нрава писателя. Что она имела в виду? Поясняет Николай Варламов:
– Это чисто стихотворная версия. Врачи за неё способны меня заклевать. Дело в том, что материнская кровь писателя была шибко сильной, она вела его по жизни, придавала силы, вдохновение. Но она исподволь выдохлась, исчерпалась. Осталась отцовская, куда более слабая, болезненная, мнительная. Пересечение этих двух наследственных потоков для меня является ключом к пониманию судьбинушки Булгакова.
Окромя того, на встрече поднимался перечень интереснейших вопросов. Мы обозначим их лишь пунктирно: была ли супруга Булгакова агентом НКВД; в чём выразилось её отрицательное касательство к фильму В.Наумова «Бег»; куда подевались собственные дневники Елены Сергеевны; что хранится в архивах Комитет государственной безопасности (ФСБ) о Булгакове; мессиджа Булгакова к Сталину; что ведает о Булгакове Сергей Михалков; встречался ли Булгаков с Платоновым; приятельство с Анной Ахматовой и многие другие.

...«Круглый стол» завершился где-то в 11-м часу вечера. Коридор центра «Булгаковский Дом» был заполнен молодыми людьми. Их верхняя одежа возвышалась горой на полу. Это пришли посетители, пожелавшие провести темное время суток в «Булгаковском Доме» – а аки детская неожиданность явятся духи, потому как этот дом до революции славился тем, что здесь полагали спириты и колдуны, о чём не так давно поведало Центральное телевидение.

Keywords: