ИНЖЕНЕРИЯ ДЕКОРАТИВНЫХ ДУШ

Не окончательно цунами в стакане воды, но нечто схожее. Роман «Асан» Владимира Маканина вызвал видимо-невидимо разговоров, недоумений, протестов, споров. Ещё до прочтения хотелось высказаться, было крупное стремление совершить нечто словно бы дотошного критического разбора, но по прочтении - разочарование. Оказалось, что на самом же деле предмета для разговорчика ровным счётом нет никакого. Единственно, что обратило внимание на книгу, так данное имя автора, - тот, что заслуженно зачислен в классики теперешней литературы. Иное авторство всецело изменило бы картину, всплесков по её предлогу было бы один-два и обчёлся.
Не думаю, что роман конъюнктурен и написан только с расчётом на крупную литпремию. Владимир Семёнович честен, но ему нравится экспериментировать, проводить особенные литературно-лабораторные опыты с малознакомой ситуацией, с героями, запускать в пробирку различные, зачастую случайные химические реагенты и наблюдать, что из этого получится. Вот и в этом месте он спроектировал особенный симулятор игры, первые опыты которой проводит ещё в «Кавказском пленном».
Маканин, без сомнения, изрядный профессионал, он искусно моделирует иллюзию. При всем при том мастерство нисколько не отменяет иллюзорности и искусственности всего показанного и разработанного. Кстати, Аркадий Бабченко довольно метко обозначил эту инсталляцию «Фэнтези о войне на тему «Чечня»» (http://www.novayagazeta.ru/data/2008/91/27.html). Центровой спор, начавшийся в связи с появлением «Асана»: имеет возможность ли невоевавший человечек чиркать о войне, по большому счёту из разряда риторических. На мой взгляд, он должен слышаться несколько иначе: для чего невоевавшему человеку строчить о войне? Что он хочет поведать этим или попросту ставит мишень смоделировать ситуацию, как писатель-фантаст? Открыто говоря, ответов на вопросный момент «зачем» я и не нахожу.
Произносить о том, что похожее полное отстранение и независимость от ситуевине позволяет достигнуть её объективного понимания, как высказался критик Кирилл Анкудинов (http://kirillankudinov.livejournal.com/295730.html), на мой взгляд, также маловато что объясняет. В принципе вторит Анкудинову и сам автор в отклик на критику со стороны Аркадия Бабченко: «Вас, дорогой мой публицист, обманули. Кто сиё Вам сказал, что, повоевав, Вы знаете, что такое война? Вы, наверное, и что такое житиё знаете?.. Вам бы не в Чечню, Аркадий, заново поторапливаться с оплаченным не за родной для себя счёт туда-обратно билетом, а сиживать дома, в уединении, в мягком кресле и - главное, Аркадий, - думать, думать! И читать, уяснять текст «Асан»» (http://www.novayagazeta.ru/data/2008/93/30.html). То есть получается, что акцент делается на ценности отстранённого и независимого осмысления событий. Но вопрос, каких? Ситуации войны или выдуманной её инсталляции? Мы все смотрели боевые фильмы, уясняли текст книги, соответственно, образ войны так или по-другому сформирован в голове, есть определённые штампы, стереотипы восприятия, связанные с ней. По сути, на подобного профанного реципиента (коего большинство) и просчитан роман. Получается, что в проблемы автора совсем и не входило реалистическое изображение событий, происходивших в Чеченской республике на рубеже веков, и на этом основании упрёки в том, что Маканин принялся не за своё дело, так как не нюхал пороха, реально отложить на периферию.
По суждению критика Сергея Белякова, роман Маканина есть признак социального и литературного упадка (http://www.chaskor.ru/p.php?id=1361). Он же говорит, что «Маканин не бытописатель, он трудится не с реальностью, а с её математической моделью. Причём моделирует Маканин не Чечню, не вс и не войну, а теперешнее общество». Автор сканирует кристаллическую решётку нынешней российской действительности. Выявляет её основу: коммерциал на фоне еле слышно тлеющей социальной войны, а кроме того коррупцию, создающую определённый порядок, да «презренный металл» - цемент не только «чеченского узла», но и нынешней России, на котором многое держится. Достаточно распространённым ходом, используемым для оправдания романа, стало употребление применительно к «Асану» термина «притча». Причём хотелось бы заметить, что данный маршрут на самом деле довольно лукавый, потому что под это понятие возможно подверстать на практике что угодно, где требуется найти проблески глубокомысленности при дефиците других выигрышных качеств. Новомирская рецензия Аллы Латыниной так и называется: «Притча в военном камуфляже» ( 12, 2008), в ней она сетует, что «не удостоившийся пристального критического анализа, роман оказался заблаговременно осуждённым». По соображению критика, «реалистический роман - только обшивка для притчи, которую на самом деле сотворил Маканин». Алла Латынина в своей рецензии выделяет два пласта романа: первичный - притчевый, рассказик о том, как «добро оборачивается злом, о невольной и трагической неблагодарности, о том, как ужасно связаны в этом мире деньжонки и кровь», и выполняющий роль декораций - армейские действия в Чечне. Главным же промахом Маканина Латынина считает то, что «он одел притчу в поношенный войсковой камуфляж, в бытовую обшивку романа о чеченской войне, про которую ему самое малое что известно. Ежели бы действо романа разворачивалось на абстрактном Кавказе, на неизвестной войне, в неозначенное время, в неназванной республике (как действие рассказика «Кавказский пленный»)».
Всё это даёт основания тому же Аркадию Бабченко заявлять, что ««Асан» - мир на сто процентов искусственный, созданный Владимиром Маканиным от начала и до финала под близкое себе потребности. Но придуманные миры интересны тогда, когда они носят черты реальных. Жилин же созданье не менее сказочное, чем Грифон или Кетцалькоатль. Эдак такого же участка изучение мог черкнуть марсианин, посмотревший мульткомиксы «Футурамы» и решивший, что Почву населяют разумные роботы, говорящие омары, циклопы и трёхметровые зелёные осьминоги в скафандрах» (http://www.novayagazeta.ru/data/2008/91/27.html).
Для создания ощущения реальности, особого колорита автором добавлены специфические горные пейзажи, фольклорные аборигены - делегаты местного населения, выдуманные сказки и так далее. Всё это при желании несложно можно опустить. И ради чего тут Чечня, напрашивается вопрос? Для создания ощущения притчевости, что как невозможно лучше можно произвести на фоне дикой первозданной местности? Тем значительнее что Чечня в современном нашем восприятии как раз и выступает местом сосредоточения воинственных хтонических сил. Но вот в том-то и дело, что ни реальности, ни притчевости, ни правды, ни глубокой символико-аллегорической иносказательности здесь нет. На выходе удалась элементарно стилизованная компьютерная развлекуха - симулятор, сконструированный искусным и необычайно одарённым автором, но который, однако, перестал заниматься литературой.
Притчей можно звать и со всей откровенностью киношную реконструкцию Жилиным ситуации, когда шиз стреляет в Гусарцева в миг передачи финансов от полевого командира. Можно выстроить безгранично глубокомысленные рассуждения о символике капиталов в романе. Но при этом не стоит забывать, что это зёрнышки, - те, что нарочито раскидал Маканин по пути своей книги. Можно и восхищаться, что литератор раскрыл нам главным движителем инцидента не оружие и боестолкновения, а расчёт, прагматику, зацикленную на хрустящих купюрах. Можно также, при желании, с большим блеском разобрать книжку с точки зрения мифопоэтики, но есть ли нужда в том, потому как ответы изначально все ясны, а все ходы в этой шахматной партии прозрачны?..
Сам узловой герой - майор Жилин - полумифологический персонаж. В некие моменты ему симпатизируешь, да и в целом сей герой вызывает положительные эмоции, но при этом понимаешь, что собран он из кусков смальты, как выдуманное якобы древнее предание о хищном мифическом Асане. Но что как будто бы как можно возразить, что Сашик-Асан отображение подлой, предательской и фрагментарной реальности, в которой живёт, что вся его мощь и «королевское» достоинство в том, что смог мимикрировать под неё, но и обуздать её и определить себе на службу. В одном из инфо Маканин высказался о Жилине, что «для него финансовые средства - одна из граней нашей новой жизни. Одна из тех граней, что даёт верхушка над людьми. Ценностью являются для Жилина не деньги, а отношения с людьми, которые данные деньжата обеспечивают» (http://www.novayagazeta.ru/data/2008/88/17.html). И ещё, что для автора весьма важно: майор «поддерживает своё имя, ибо имя и сущность Жилина и есть всамделишный его товар, без которого он погибнет».
Надуманна и искусственна в романе черта взаимоотношений Жилина с двумя шизами, к которым он испытывает непонятные и загадочные псевдоотеческие чувства, что, видимо, является особой компенсацией за отдалённость его от собственной семьи. Некий откровенный отсвет «Кавказского пленного» и пережёвыванием полуосознанных мужских альковных чувств прослеживается в этом. Но и данную авторскую попытку реконструкции «чувств» можно опустить за малозначительностью.
Единственно, с чем я могу условиться в оправдание «Асана», так это с высказыванием Германа Садулаева: он «разрушает несвоевременный лирико-героический настрой в отношении чеченских войн, которым грешили более того, серьёзные авторы и участники боевых действий. Маканин верно выразил суть: это была коммерциальная бойня, а не патриотическая война» (http://www.litrossia.ru/article.php?article=3589). Хотя, конечно, ниспровержение определённого стереотипа не является первичным достоинством художественного произведения. Это аль что какое-то следствие его, вторичный факультативный признак. Хотя, конечно, это ещё важно, и, надеюсь, не маканинская инсталляция, а писательская оценка и характеристика кавказских событий послужат толчком для появления свежих произведений на эту тематику.

г. СЕВЕРОДВИНСК