ЧЕЛОВЕК С ОБНАЖЁННОЙ САБЛЕЙ В РУКЕ

Когда-то шибко давно, годков тридцать назад, я оказался в гостях у Сергея Николаевича Семанова, где-то в районе Киевского вокзала. По какому предлогу - не помню, да сиё и не важно. Как хлебосольный хозяин, он показал мне любимые близкое себе игрушки и в том составе безупречно потрясающую саблю времён капельку ли не Ивана Грозного. Сабля поистине была хороша - лёгкая, гибкая, из прекрасной стали, с позолоченной рукоятью. Сергей Николаевич великодушно передал и мне подержать саблю в руках - моя ладошка до сих пор помнит мороз и надёжность рукояти. Взяв саблю из моих рук, Сергей Николаевич взмахнул ею, и лёгкий свист вспоротого пространства прозвучал в маленький комнате. Подвернись в данный миг вражья башка - отсёк бы.
В те годы я "вкалывал" в журнале «Человек и закон», а Сергей Николаевич был его главным редактором - он сменил на этом посту Сергея Александровича Высоцкого. У меня за спиной уже был журналистский навык Украины, Сахалина, других не менее замечательных мест, но то, с чем я столкнулся в «Человеке и законе», было идеально новым. Мы все в редакции как бы тотчас почувствовали себя на черте фронта. Главный редактор требовал материалов не элементарно свежих, интересных, злободневных, его требования были круче - выступления журнала должны быть дерзкими, наступательными, а то и просто агрессивными. Сейчас многие прекраснодушные журналисты, вспоминая те годы, жалуются на цензуру, ограничения, всевозможные препоны... Я не знаю, о чём они говорят, цензура мне не мешала - я был за спиной у Сергея Николаевича, все удары на себя принимал он, а их, этих ударов... Только сегодня понимаю - они попросту не прекращались никогда. В итоге - пятимиллионный, а вслед и девятимилионный тираж журнала. Сейчас, в данные вот годы, таковые цифры кажутся фантастикой.
Сергей Николаевич, вы помните родной белорусский фронт? Какой-то подонок в Минске постановил определить строй в учебной организации с помощью обыкновенного мордобоя. Большим педагогом прослыл, статьи писал, на трибуны поднимался. А одного парнишку так избил, что тот и поныне инвалид. Не разобравшись, «Литературная газета» выступила на сторонке этого педагога. Тогда Сергей Николаевич бросает вызов «Литературной газете», а я отправляюсь в Минск на черту фронта.
И потому что мы победили, Сергей Николаевич, мы победили!
А нашенский прорыв на Дальний Восток - Сахалин, Курилы, Шикотан, Итуруп, Кунашир... На горизонте Япония, и до самой Японии - солнечные зайчики на океанских волнах... Мы тогда готовили материал о пограничниках.
Недавно позвонил Сергей Николаевич.
- Слушай, я просмотрел нашенские очерки тех лет... Они все живы! Представляешь - они живы! Их возможно публиковать сегодня, и никому в башку не придёт, что написаны они тридцать лет назад. Составим книгу?
Так случилось - я ушёл из «Человека и закона» в «Огонёк», но долговременно ещё до меня доносились громовые раскаты журналистских, литературных, идеологических схваток Сергея Николаевича Семанова - врагов у него постоянно хватало, минуса не было. И сегодня, когда ему семьдесят пять, я вижу моего главного редактора в залитом солнцем его маленьком кабинетике с обнажённой, времён Ивана Грозного, саблей в руке. Он и в данное время готов к схваткам, и в настоящее время готов отстаивать дорогие ему понятия, дорогих ему людей.
Побед тебе, Сергей Николаевич! На всех фронтах!

Keywords: