ИЗУМЛЯЕМСЯ ВМЕСТЕ С АЛЕКСАНДРОМ ТРАПЕЗНИКОВЫМ

В Саранске молодёжный журнал «Странник» выпустил в свет внушительный том прозы Анны и Константина Смородиных «Ракушка», куда вошли одноимённый роман, повести и рассказы. Многим читателям сии авторы известны под псевдонимом Ю.Самарин. Сами они говорят, что и дальше продолжали бы строчить под этим именем, но вот незадача: один из столичных журналов напечатал их повесть, где сверху на страничке стоял псевдоним, а внизу, тут же, в справке об авторе, раскрывалась его тайна. Таким образом, толк последующего наличия «Юрия Самарина» исчез, при всем при том явился семейный дуэт Смородиных. Что никак не отразилось на качестве прозы, оттого что основное (и об этом также говорят сами авторы): «чтобы родные авторские откровения интересовали и задевали серьёзного читателя. Ведь и читатель разный: кто-то предпочитает Акунина и Донцову, а кто-то Булгакова и Распутина... Нас привлекает не столь слава или популярность, сколь востребованность». Итак, Юрий Самарин «умер», да здравствуют А. и К. Смородины.
Их перу принадлежат книжки «Особенные люди», «Заснеженная Палестина», «В поисках славы» - сиё в нашем веке. А в прошлом изданы сборники рассказов и пьес «Исторический тупик», книжка притч «Русский костер», цикл эссе «Хочется подумать», повести «Творец», «Билет в посмертие», «Отсечь зло», «Жизнь в кайф» и многие другие прозаические, драматургические и публицистические произведения. Кстати, кой-какие из них вошли в реальный том, так что его реально считывать в некий мере «Избранным». Но, помимо того, за авторами числятся и самостийные поэтические книги, так сказать, «порознь». Это понятно: вирши коллективно не попишешь, за исключением Козьмы Пруткова других случаев в русской литературе и не было. Вот в прозе - иное дело: тут тебе и братья Вайнеры со Стругацкими, и Ильф с Петровым. Константин первое поэтическое произведение публично выпустил ещё школьником в газете «Советская Мордовия», аж в 1976 году. Потом вышли книги «Воскресший день», «Золотые шары», «Непостоянное пространство», «Сумрак сосен, свет берёз». А его супруга Анна издала поэтические сборники «Неизбежный контур» и «О любви». И, само собой разумеется же, были несметные журнальные и журналистские публикации. В «Нашем современнике», в «Москве» (за повесть «Новый Вий» они получили писательскую премию журнала), в «Истоках», в том же «Страннике», в «Саранских епархиальных ведомостях», в «Литературной России» (так что данное нашенские давние и любимые авторы). Больше я на биографических мелочах стопориться не буду, а привёл данные сведения только к тому, чтобы показать, сколь разносторонен общий (и индивидуальный) дар четы Смородиных, неутомимо трудящихся на ниве русской литературы. И полностью заслуженно они оказались на страницах внушительного трёхтомного библиографического словаря «Русская литература ХХ века. Прозаики. Поэты. Драматурги», подготовленного Российской академией наук и Институтом русской литературы (Пушкинским Домом). Единственные, между прочим, из Саранска. А потому как кое-какие города, таковые как Пенза, Ульяновск, Рязань, там нисколько не представлены. Ну что ж, в предисловии к Словарю сказано, что «Основанием для включения того или иного имени стали идейно-эстетическая значимость произведений писателя, характерность его для своего времени, общественно-критический резонанс, вызванный его произведениями, принадлежность к определяющим для русской литературы ХХ века направлениям, течениям, стилям, традициям». Научно-редакционный совет трёхтомника, занимающийся отбором кандидатур, справедливо счёл, что книги Смородиных совершенно соответствуют выше означенным требованиям. (Хочется добавить, что автор сих строк кроме того удостоился чести наличествовать на страницах этого Словаря, аккурат вслед Алексея Толстого, так что мы с Ю.Самариным в каком-то роде «однокорытники»). Ну а в настоящее время - лаконично о самой «Ракушке».
Смородиным, на угол зрения многих критиков, присуща особенная душевная радость, неизменно сопутствующая внутреннему преображению героев. Я с этим целиком согласен. Это относится и к реалистическим их рассказам, и к притчевым, и к мистико-фантастическим. Все они сильно христианские по своей сути, - та, что идёт не от моды или тенденции, а от чистоты верующего сердца, от души. (Таков, например, очерк «Туесок» - поистине кладезь народной христианской культуры). Даже там, где авторы обращаются к фантастическим композициям, они рисуют маршрут героев через соблазн и шаткость окружающего мира - к твёрдой духовно-нравственной основе Православия. Роман «Ракушка» - о конкретном, личностном поиске любви, сюжет мистический, многоплановый, перетекающий из современности в грядущее. В этом и других авторских откровениях из книги пейзаж существования "всю дорогу" разный, но в переломных фабульных точках его освещает свет вечных истин, а жизненная задача, целительная душе, формулируется с предельной ясностью: «Быть! Не паном и не холопом, а нужным - нужным и дорогим...» И ещё несладко звучит хандра об утраченном единстве и потерянном братстве. Но ещё слышится и рослый смысл восклицания: «До чего блаженна жизнь!»
Постскриптум. Предоставлю словечко критику Капитолине Кокшенёвой, которая заявила о творчестве тогда ещё «Юрия Самарина» так: «Психологическая материя его рассказов привлекательна и своей сдержанной простотой, и обязательным чувством меры: он зачастую озвучивает свои мысли гладко столько более того, на острейшие темы, сколько требует эстетическая совесть, чтобы не погрешить супротив достоинства меры... Почитайте каждый краткий опус Юрия Самарина - и вы узнаете, что такое целомудренное творчество, питающееся токами самой простецкой жизни, скромной нашей русской природы, христианским чувством, не самопроизвольной, но канонически-твердой ортодоксальной мыслью».