БЕССРЕБРЕНИК СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА

Без преувеличения реально сказать, что в настоящее время мы являемся свидетелями небывалого расцвета мемуарного жанра. По-видимому, данное возможно разъяснить тем, что в читательском сообществе существует настоятельная надобность испытать дух, атмосферу, аромат ушедшей эпохи. Читатели, на время забыв о наличии текущей литературы (впрочем, не исключает возможность быть, полностью заслуженно), внимательно вчитываются, вглядываются в лица и лики минувшего. Нынешнее безвременье - и это, пожалуй, одно из немногих его достоинств - даёт нам вероятность при отсутствии ярких творческих свершений и, что хуже того, при отсутствии творческой атмосферы и среды, рождающих личность, смирно осмотреться вокруг, отдышаться, нераздражённым умом поразмышлять и, наконец, подвести итоги. В этом осмыслении прошлого, несомненно, есть нечто значительное, - то, что в самом ближайшем будущем во что бы то ни стало даст богатые плоды.
Конечно, далече не вся мемуарная литература претендует на серьёзное прочтение. Увы, многие издательства, преследуя сугубо небескорыстные интересы, поставили сей жанр на поток, издавая подчас откровенную халтуру и глупость. Тем не менее всякий год у нас является полно достойнейших книг, в - тех, что открываются идеально новоиспеченные грани тех или иных событий и лиц. К таким книгам, безусловно, относится давеча изданные в столичном издательстве «Аспект Пресс» мемуары под наименованием «Бессребреник Серебряного века». Воспоминания принадлежат литератору и видному - в размахах Украины - советскому сотруднику Евгению Ермилову (1904 - 1947), сыну именитого литературного деятеля начала прошлого века Владимира Евграфовича Ермилова (1859 - 1918). Интересна сама история появления этой книги. Свои мемуары, написанные в финале житухи (дописать их помешала ранняя погибель от туберкулёза), Евгений Ермилов, скорее всего, предназначал для себя: сверх меры страсть сколько в них было собственного и для того времени идеологически «невыдержанного» (для печати он успел черкнуть роман «Фарн», - тот, что вышел в свет уже позже его кончины). И только через полвека неоконченную авторский начальный вариант произведения невзначай нашёл (на антресолях в отцовской квартире) его сынуля - Алексей Ермилов, знаменитый радио- и тележурналист, теперь основополагающий редактор телекомпании «Полюс». Так что своим выходом в свет данные мемуары всецело должны Алексею Евгеньевичу, снабдившему их помимо того необходимыми комментариями и примечаниями.
Одним из узловых героев этих воспоминаний, как нетрудно сообразить по наименованию книги, является Владимир Евграфович Ермилов. Жизнь этого типичного дореволюционного либерала-народника, талантливого русского человечка со всеми его достоинствами и недостатками представлена глазами ребёнка как бы изнутри. И перед нами возникает активный образ человека, неизменно чем-то увлечённого, бескорыстного и непрактичного (и потому постоянно нуждающегося в самом необходимом) Дон Кихота от журналистики, загнанного литературной подёнщиной, не очень-то счастливого в семейной жизни, и в то же время ни в жизнь не унывающего. Поневоле сравниваешь эту неустроенную, но пребывающую в постоянном нравственном и умственном движении житьё с эгоистической, сытой и большей частью нравственно и умственно ущербной житухой либералов нынешнего времени.
Чем только не занимался, не увлекался данный потрясающий человек! Играл в театре, выступал как чтец-декламатор (считался лучшим чтецом чеховских рассказов) и как лектор, издавал и редактировал журналы («Народное благо» и «Зарю»), основывал разные писательские кружки и общества, строчил научно-популярные книжки и детские сказки, наконец, снимался в немых кинокартинах.
На презентации мемуаров «Бессребреник Серебряного века» в Центральном доме сотрудников искусств был показан отрывок из фильма «Андрей Тобольцев» (1915) с участием Владимира Ермилова в роли Старого народника. И более того, по этому короткому киноэпизоду видно, какой яркой, незаурядной, привлекающей к себе поголовное внимание личностью был этот человек. Недаром беллетристы того времени любили живописать колоритную фигуру Ермилова в качестве прототипа в своих авторских откровениях (известна повесть Василия Михеева «Тихие дела», где Владимир Евграфович выведен под именем Евграши Сурмилова).
Из всего разнообразного творческого наследия, оставленного В.Е. Ермиловым, на мой взгляд, наибольшее величие имеет его популяризаторская и просветительская активность в области педагогики. Одна из основных мыслей, которую Ермилов отстаивал в своих педагогических работах, заключалась в том, что при воспитании ребятишек необходимо учесть национальные особенности нрава и поведения. Эта мыслеактивность очень злободневна и сейчас. Вообще, как мне представляется, наиважнейший вопросный момент сегодняшнего дня - сиё детско-юношеское воспитание, от которого родное среда в последние двадцать годков просто-напросто самоустранилось. Результат этого самоустранения виден, что называется, невооружённым взглядом: мы получили инфантильное, во всех отношениях бесплодное (не способное даже на продолжение рода) поколение, лишённое какой-либо ответственности за свою судьбину и судьбинушку Родины, ни черта не умеющее и ни к чему не стремящееся, окромя как к потребительскому образу жизни. Поэтому крайне вероятно, что в скором времени имя Владимира Евграфовича Ермилова будут располагать информацией не только историки литературы, но и все те, кому небезразлично грядущее нашей страны.
Много местоположения уделено в воспоминаниях и старшему брату мемуариста - Владимиру Владимировичу Ермилову (1902 - 1965), человеку, за которым сейчас прочно утвердилась репутация одиозного литфункционера сталинской эпохи. Однако, когда знакомишься с детскими и юношескими годами (мемуары доведены только до 1918 года) будущего главного редактора «Литературной газеты» и одного из руководителей пресловутого РАППа, представление об этом человечке становится менее однобоким и предвзятым. Начинаешь понимать, почему, например, Ермилов стал таким горячим приверженцем революционных идей, в частности, мысли социальной справедливости (в книжке описывается выразительный случай, как 12-летний Володя Ермилов возвратил деньги, найденные братьями в утерянном кем-то кошельке, нищему мальчику, хотя уже в дореволюционные годы ермиловская семейка жила в крайней нужде) или, скажем, откель берёт активизация рапповская связка Ермилов - Авербах (оказывается, они были знакомы ещё с юношеских лет по общей рабочем действе в Коммунистическом союзе молодёжи).
Словом, прочитав эту книгу, внезапно я раскрыл для себя абсолютно свежие страницы истории Серебряного века, массу интереснейших подробностей и деталей того удивительного времени.

Ещё одни мемуары, - те, что я кроме того прочел с большим удовольствием, называются «Дом в Лёвшинском» (издательство «Новый хронограф»). Их автор - Вадим Львович Русланов, агент третьего поколения именитая литературно-театральной династии Сергеенко-Руслановых. В.Русланов появился на свет в знаменитом доме 8а в Большом Лёвшинском переулке, нарочно построенном в 1928 году для артистов театра имени Е.Б. Вахтангова. Здесь обитали Рубен Симонов и его отпрыск Евгений, Цецилия Мансурова, Борис Щукин, Борис Захава, режиссёр Алексей Попов, Лев Русланов и Нина Русинова (родители В.Русланова). Вся внутренняя жизненность этого дома (кстати сказать, родитель мемуариста был в нём управдомом и крайне ревностно относился к своим обязанностям), его обитатели описаны чертовски быстро и занимательно. Особенно удались автору литературные портреты Рубена и Евгения Симоновых, Б.Щукина, Ц.Мансуровой, А.Попова, А.Хмары. Очень органично смотрятся включённые в книжку интереснейшие (впервые опубликованные) дневниковые записи 30-х годов Льва Русланова, воспоминания его жены Нины Павловны Русиновой (о Вахтангове, Мейерхольде, Горьком) и отрывки из воспоминаний деда мемуариста - Петра Алексеевича Сергеенко, литератора, духовного последователя Льва Толстого. Получилась самобытная семейная хроника трёх поколений, охватывающая без малого целое столетие. К слову сказать, издательство «Новый хронограф», кроме руслановских мемуаров, любезно представило мне ещё две книжки: «Российское государство: национальные интересы, границы, перспективы» и «Душа Гоголя». И та, и другая, признаться, меня разочаровали. В первой книге политолог Игорь Яковенко, изъясняясь наукообразно и местами витиевато («Железная поступь общеисторического императива сметает с лица почвы неэффективные методики бытия»), исподволь внушает читателю мысли о том, что время идеалов прошло, уступив местечко интересам «автономной личности», и что России пора отступиться от имперских замашек и инициировать сооружать национальное государство. В чём состоят интересы «автономной личности», и что такое «национальное государство» и каковы его границы, автор благоразумно умалчивает, при всем при том многозначаще намекает, что переход к автономной персоне и национальному государству значит модернизацию и построение «имманентно динамичной модели общества и культуры». Во второй - знаток литературы Алексей Давыдов в той же наукообразной повадке размышляет вслух прямо-таки сногсшибательные вещи. Оказывается, Гоголь, являясь «реформатором ценностей русской культуры», подарил России «новый критерий нравственности: чем выше прибыль, тем ближе к Богу». Более того, создатель «Мёртвых душ» «хотел и пророчески предвидел Россию», в которой бы «проснулся дух протестантизма». Сделав сие потрясающее открытие, автор «опыта социокультурного анализа», очень удовлетворенный собой, ликующе восклицает: «Ну как вам Гоголь!»
На всё это нелегко чем-либо возразить, кроме как тем же восклицанием: «Ну как вам Давыдов!»