ИЗУМЛЯЕМСЯ ВМЕСТЕ С РОМАНОМ СЕНЧИНЫМ
Государства постоянно стремились к расширению своих территорий. Возникали и рассыпались империи, и теперь, например, в Германии или Британии самое малое что напоминает о пребывании там римлян, в Африке - о португальцах, испанцах, англичанах, французах. Индия не ассоциируется у нас с Великобританией, а потому что всего капельку больше полувека обратно она являлась английской колонией... Многие бывшие метрополии пожинают горькие плоды былого величия, сами де-факто становясь колониями своих недавних заморских территорий. Достаточно посетить в Париже, Амстердаме, Лондоне.
Сегодня на политической карте мира с трудом возможно разыскать владения Франции, Великобритании, Нидерландов, Испании за пределами Европы. Какие-то острова (самый известный, пожалуй, Таити), клочки на побережье Южной Америки. Единственное государство, чьё завоевание площади всерьёз значимо и сегодня, - Османская империя. Покорённый ею пятьсот пятьдесят годков тому назад Константинополь прочно переименован в Стамбул, а благодаря участочку почвы на Балканском полуострове Турция (наследница Османской империи) бесспорно является хоть и не всеми любимым, но членом европейской семьи.
Были в истории моменты, когда Стамбул мог быть отобран у Турции, но так или по-иному этого не произошло. И вряд ли уже произойдёт в будущем...
О том, как один из центров христианского мира Константинополь, Царьград, стал одним из центров мира мусульманского, рассказывается в книжке Стивена Рансимена «Падение Константинополя в 1453 году», изданной Сретенским монастырём. Автор во всех подробностях описывает положение Византии в последние 10-летия её существования, контакты византийских императоров с европейскими державами, восточными соседями. Много местоположения отведено истории укрепления Османской империи, и сиё обогащает книгу: в представлении многих Константинополь пал под натиском еле-еле ли не диких племён (параллель с падением Рима), но Стивен Рансимен показывает, что Османская империя была развитым, культурным государством. И потому, наверное, Константинополь, пав, получил вторую жизнь, еще раз став одним из самых значимых (не только по числу жителей, но и по важности) городов мира.
До книжки Рансимена я много прочел о смерти Византийской империи, но только из этой книги понял, что Константинополь был вправду обречён. Конечно, для Европы (уже не средневековой, а входящей в эпоху Ренессанса) его падение было трагедией, впрочем, трагедией скорее духовной, нежели территориальной.
В последние годы Константинополь является по существу городом-государством, да и самого города - единого комплекса органов - как такового не существовало. «Несмотря на блестящие достижения его учёных, Константинополь финала XIV столетия был печальным, деградирующим городом. Его население, - то, что в XII в. составляло сообща с окрестными жителями примерно миллиона человек, в настоящее время насчитывало не значительнее 100 тыс., продолжая понемногу сокращаться далее. <...> Сам город, окружённый стенами протяжённостью 14 миль, более того, в близкое себе оптимальные времена был полон парков и садов, отделявших городские кварталы дружбан от друга. Теперь же многие кварталы по факту исчезли, и засеянные поля и сады разделяли только то, что от них осталось. В серединке XIV в. путешественник Ибн Батута насчитал внутри константинопольских стен 13 отдельных городских поселений. Гонсалес де Клавихо, посетивший Константинополь в первые годы XV столетия, был поражён тем, сколь таковой грандиозный городок полон руин, и Бертрандон де ла Брокьер несколько лет через пришёл в страх от его заброшенности. Перо Тафур в 1437 г. чиркал о редком и поразительно бедном населении Константинополя. В отдельных его районах казалось, что вы находитесь в сельской местности с цветущими по весне зарослями диких роз и поющими в рощах соловьями».
Но данное спасло немалую деталь Константинополя от разграбления, несмотря на то, что осада и штурм города продолжались около двух месяцев, и по всем законам греки не должны были поджидать пощады. Получилось же, что отдельные кварталы и поселения сдались на милость победителей, а не были захвачены, и это позволило их жителям сберечь личную свободу, имущество, уберечь от разграбления церкви и монастыри.
Кстати сказать, крайне многие православные церкви и в захваченных мощью районах Константинополя продолжали делать ещё многие десятилетия. Сразу же был превращён в мечеть лишь самый-самый изрядный собор - Святой Софии, а прочие делались мечетями постепенно, уже опосля кончины султана Мехмеда II, покорившего Константинополь. Причём случалось, греческие юристы выигрывали дела, связанные с притязаниями турков на православные храмы...
Бесспорно являясь научной работой, книжка Рансимена читается как захватывающий роман. Автор не растекается по древу (хотя и создаёт просторное историко-политическое полотно), не зарывается в обилие версий, разночтений, нестыковок, сличение разных источников, лаконично указывая на них в сносках. Особенно мастерски удалось автору выказать сам штурм и захват Константинополя - и динамично, и точно документально точно.
В главах «Участь побеждённых» и «Пережившие катастрофу» реально изведать полным-полно интересного о судьбине обитателей Константинополя позже покорения его турками. Возникает страсть сколько параллелей с произошедшим на Балканах пятьсот с лишним лет спустя. В общем-то, как раз в середке XV века Балканы и стали «пороховой бочкой Европы».
Читая эту книгу, я ликовал качеству перевода. Сегодня, когда книги по большей части переводятся спешно, к тому же часто людьми, находящимися не в ладах с русским языком, разыскать хоть куда перевод - редкость. Казалось, что «Падение Константинополя...», это именно та редкость. И уже заканчивая чтение, я заметил в выходных данных, что рабочая вахта Рансимена была переведена в начале 1980-х. Жаль, с одной стороны, что обманулся, но, с другой, хорошо, что подобные книги переиздают.
Время, как говорится, летит стрелой, событие сменяет событие, и даже изрядные трагедии сильно проворно ежели и не стираются совсем из памяти людей, но блекнут.
Книга «Пятидневная война. Россия принуждает к миру» (издательство «Европа») - хронология военного инцидента в Южной Осетии, произошедшего 8 - 12 августа 2008 года. Если вытурить иллюстрации, карты, книжица получится окончательно небольшой, но всё же дающей куда более или менее полную инфу о предыстории конфликта, ходе военных действий. Немалый заинтересованность представляют и приложения: «Штатное расписание войск 58-й отдельной ВС ВС РФ и приданных ей войск, введенных в зону военного конфликта», «Штатное расписание грузинских войск, участвовавших в конфликте», заявы Министерства обороны РФ, инфо с В.В. Путиным и Д.А. Медведевым...
Главным редактором «Европы» является Глеб Павловский, и сперва у меня были опасения, что книга «Пятидневная война» окажется наскоро скроенной агиткой. Тем более что кое-какие главы имели названия, шибко подходящие для такого сорта литературы: «Саакашвили подготавливался к войне», «Позорное бегство грузинских войск». Но на деле книга оказалась довольно объективной, многое объясняющей.
Например, вслед прочтения «Пятидневной войны» нападение Грузии на Южную Осетию стало для меня не до того безрассудным актом, как об этом говорилось в новостных программах тех дней, - оттого что до 8 августа немалая площадь Южной Осетии, оказывается, не контролировалась югоосетинскими властями - Лениногорский район, например, здоровенная элементность Цхинвалского района; сам Цхинвал был окружён сёлами, где жили грузины. То есть республика не представляла из себя территории, централизованно управляемой. Поэтому, не оправдать, конечно, но понять, отчего президент Грузии вернул команда ввести войска в Южную Осетию, можно. И истинно начинаешь представлять, в каком напряжении обитали там все последние полтора десятилетия люди - и осетины, и грузины, как сложно было миротворцам, потому как определённых зон ответственности не существовало - всё перемешано, переплетено...
Большое внимание авторы книги уделили открывшимся проблемам российской вооруженных сил в ходе конфликта. Конечно, утрата четырёх боевых самолётов российской стороной за пять дней, это весьма много. Особенно удивителен факт, что в качестве самолёта-разведчика был применён стратегический бомбовоз «Ту-22М3». Да и ранение начальника 58-й армии Анатолия Хрулёва объясняется скорее не стечением обстоятельств, а немудрёный халатностью - на пути движения колонны, в которой находился и командарм, не была произведена разведка, не присутствовало должное боевое охранение. К тому же в наших БТР и БМП передвигаться на практике нереально - потому, наверное, воины отдают предпочтение ехать «на броне» и становятся удобными мишенями для противника.
Скандал (правда, кажется, резво замятый) вызвало то, что в боевых действиях участвовали солдаты-срочники. В «Пятидневной войне» есть и ещё более вопиющие факты: оказывается, кой-какие военнослужащие даже не знали, куда их направили, где они оказались. «Мы думали, что мы на площади России, на учениях», - признался чудом выбравшийся из-под обстрела «срочник Саша» журналистке «Росбалта» Я. Амелиной.
Любая битва не влетает без героев. Были они во время боёв в Южной Осетии.
Одним из них стал майор Денис Ветчинов. Цитата: «Он грамотно взял на себя инициативу при отражении нападения, вывел из зоны обстрела находившихся в колонне гражданских лиц и прикрывал их огнём из ручного пулемёта до тех пор, покуда нападение не было отбито. В ходе боестолкновения майор Ветчинов получил смертельные ранения и скончался по пути в госпиталь. За родное для себя бесповоротные и бесстрашные действия, отвагу он был посмертно удостоен звания Героя России».
С одной стороны, всё понятно, а с другой, этакий слог уместен в докладной записке, в представлении к награде, но не в публицистической книге. Можно было, наверное, черкнуть и более человеческим языком.
Но в целом книга «Пятидневная война. Россия принуждает к миру» пользительна и, думаю, явится одним из документальных источников для будущих историков.
Стоит подметить и оформление. Полиграфический порядок высок, иллюстрации и информационны, и эмоциональны. Фотографии А.Белясова, С.Васильева, А.Худякова и в особенности А.Бабченко (скорее всего, именитого прозаика Аркадия Бабченко) показывают нам безжалостность той короткой, но кровопролитной войны. Правда, некие карты на сгибах вызывают раздражение. Но это, по-моему, один важный недочет книги с точки зрения издания. Насчёт же содержания... Как известно, двух одинаковых точек зрения на одно событие не бывает. Тем более, если это событие - война.
О таких людях, как Алексей Абакшин, принято говорить: «Известная в определённых кругах творческая личность». Он рок-бард, поэт, прозаик. Живёт в легендарном Александрове - спасительном граде тех, кому в советское время не дозволялось близиться к Москве-столице ближе, чем на сто километров.
Время от времени мне попадают в руки то кассеты и диски с песнями Абакшина, то сборники его поэтических произведений и рассказов, альманахи, в - тех, что преданы публикации его вещи. Всё это выпущено если и не кустарным способом, то, во всяком случае, очень напоминает самиздат подзабытой уже эпохи. Да и свои встречи с ним, "всю дорогу" короткие, неожиданные, вызывают в памяти серединку 1980-х, парней с гитарами, ищущими, где спеть близкие себе песни, проходной двор с одной поломанной лавочкой, на которой сидят несколько человечек и читают по кругу стихи. И никому в данные часы не скучно, не тоскливо, но скука и безысходность стерегут их и набросятся, как только группа рассыплется, как только ослабнет в душе жар то ли протеста, то ли самовыражения...
Об этом, в общем-то, первейший огромный прозаический контент Алексея Абакшина - повесть «Сны на тёмной сторонке Земли», ставший основой его одноимённой книги, вышедшей в Александрове.
Начинается повесть в духе советских и постсоветских произведений о студентах: вступительные экзамены, знакомства, первые симпатии, антипатии, общага... Сразу вводятся и приметы времени: в прессе пишут об «ударном труде», об очередной виктории хоккейного ЦСКА и - об душегубстве Джона Леннона.(Значит, 1980-й на дворе.) Это извещение потрясает героя повести Алексея Астапова, ибо он любит произведения песенного жанра Леннона, сам учится игрывать на гитаре...
Впрочем, житиё Алексея ничем особливо не отличается от житухи его сверстников, и в определённый миг уяснять текст повесть становится скучновато - о студенческом быте, пирушках, влюблённостях, стройотрядах, уборке картофеля написано предостаточно. Но потихоньку сюжетный узел закручивается: Алексей и его приятели-однокурсники, как и положено студентам, довольно-таки остры на язык, свободолюбивы, бесшабашны. Они навалом шутят, в том составе и на политические темы, Алексей пишет песни, где не очень-то лестно отзывается о происходящем вокруг. Но никакого диссидентства в этом нет, скорее, типичный юношеский максимализм.
Так герой повести добирается до четвёртого курса, и один раз его как снег на голову вызывают в партком, где он сталкивается с «комитетчиком», - тот, что устраивает Алексею, по сути, допрос, из которого становится ясно, что там, где надо, всё известно и о его песнях, и о разговорах в узком кругу. С одной стороны, аналогичные сцены также запечатлены не раз, но тут её спасают заново же приметы времени - пристрастная болтовня в парткоме проистекает вскоре после ареста музыкантов группы «Трубный зов», - те, что пытались практически открыто пересечь пограничную линию Советского Союза с Финляндией, «как подобно как пограничников, собак, запретной зоны, прожекторов не существовало и в помине».
В финале разговорчика «комитетчик» советует Алексею не заниматься глупостями, иначе: «Мы ведь вам житуха можем в всякий день испортить».
Герой повести не воин по природе. Он понимает, что опасность искалечить ему житьё полностью реальна и нетрудно исполнима. Да и ресурсов для борьбы у него без малого никаких - бедный студент, учащийся в пединституте компактного городка в дальнем Подмосковье; родители тоже люди небогатые, живущие в другом маленьком городке; единомышленников у него не много, да и те, оказывается, ненадёжны - ведь кто-то из них «стуканул» о песнях, разговорах...
Но обратиться в абсолютно бессловесного, со всем согласного человечка Алексею тоже невозможно. Он ездит в Москву, ищет рок-музыкантов, ходит на подпольные концерты, добывает записи. И сам в результате собирает группу. Поют жёсткие, протестные песни, за что вскоре Алексею доводится поплатиться - прямо с концерта его увозят в психбольницу.
Там его держат с месяц, а после этого нежданно отпускают. Алексей ведёт тихую замкнутую жизненность в родном городке. «И только весной 1987 года, ненароком попав на Арбат», понимает, что мир изменился.
Казалось бы, пришло долгожданное время свободы, и Алексей должен в него влиться. И сначала он с энтузиазмом возрождает группу, даёт один, прочий концерт. Но это шибко сменяется разочарованием, вызывает отторжение. «То, что некогда было неосознанным протестом и душевным порывом, делалось модой. То, что недосужно было популярно посреди студентов и продвинутых интеллектуалов, донельзя опростилось, опопсело и испохабилось, став забавой для толпы». И Алексей уходит в свежеиспеченный андеграунд, которым для него оказывается рок-кабаре Алексея Дидурова «Кардиограмма».
Повесть «Сны на темной стороне Земли» выделяется из всего, что черкнул Алексей Абакшин в прозе ранее. В ней нет того явного, нарочитого даже вымысла, игры, иронии, что, на мой взгляд, серьезно портили его рассказы. Здесь мы видим попытку явить определённое время и человека, в меру сил сопротивляющегося его законам. Пусть он не выходит победителем, но в то же время нет ощущения и его поражения. И таких людей в 1980-е - начале 1990-х было много, они-то и меняли ход времени, меняли эпохи. Не их вина, что в новой эпохе им не нашлось места. Точнее нашлось - опять в подполье, но уже рыночного образца.
Опубликовано: 19 декабря 2008