СМЕРТЬ ПАТРИАРХА

Позвонил дружбан и поведал, что ещё до времени в начале дня возникнули в интернете извещения о смертельного исхода Патриарха. В горле стоял комок. Говорить не хотелось. О чём реально было толковать более того, с близким человеком, когда рухнул, обломился какой-то духовный столп, имеет возможность быть, удерживающий нашенское относительное благополучие духовный механизм. Не хотелось вдаваться в детали, хотя я знал, что названные сроки его кончины неверны, что закончил жизненный путь он примерно 11 или в начале 12-го. В общем-то, сиё не важно. Мелочи... Но по прошествии времени созрело заключение намарать о Патриархе, вернее, о моменте его смерти. Ведь всё, что касается этого человека, имеет историческое значение. По стечению обстоятельств, мы оказались пускай не в центровом пункте печальных событий, а рядом, нехай на периферии происходившего, а возле... И вот то, что заприметили в щёлочку, то, что почувствовали, то и опишу...
Мы обитали в прославленном писателями подмосковном Переделкине, где течёт реченька Сетунь (какие говорящие наименования и посёлка, и реки!). На переделкинском кладбище преданы земле Пастернак, Фадеев, Чуковский, Тарковский и многие другие известные деятели словесности. Ещё данный посёлок известен находящимся тут Патриаршим подворьем Троице-Сергиевой лавры. Стояла сумрачная слезливая погода, скорее октябрьская, чем декабрьская. И 4 декабря, на большой торжественный день Введения во собор Пресвятой Богородицы, также было хмуро и промозгло. Мы с супругой присутствовали на второй утренней трудовой вахте в Преображенской церкви, что примыкает к подворью. Говорят, резво сей древний храм закроется для прихожан и войдёт в чертог подворья. Несмотря на рабочий день, молящихся было много. В данное время Патриарх служил литургию в Успенском храме Кремля.
Поздно вечерком мы топали от железнодорожной станции, возвращаясь из гостей, и подле кладбища нам навстречу пронёсся кортеж тёмных иномарок, спереди "агрегатина" охраны с мигалкой. Не Патриарх ли возвращался в свою загородную резиденцию?
На следующий день в соборе Христа Спасителя проходила соборная встреча, посвящённая 50-летию Союза писателей России. Выстояв небольшую очередность приглашённых и миновав металлоискатель, мы оказались в великолепном золотисто-красном зале. Действо начиналось. На сцене предстали знаменитые церковные иерархи во главе с митрополитом Смоленским и Калининградским Кириллом, писатели, политики, деятели культуры. Ждали Патриарха. В зале тоже собрался народец занимательный и яркий. Мелькали знакомые по изданиям и телеэкранам лица. Офицерские и казачьи погоны. Приятно было видать десяток молодых весёлых кадетов в эмчээсовской серо-голубой форме. Солидная дата, солидное мероприятие. Подразумевались речи, обращения, награждения, концерт. Мы ликовали саммите с давними знакомцами, - тех, что не видели годами, делились новостями... Время открытия встречи затягивалось. Патриарх не появлялся. Митрополит Кирилл, без малого всё время беседовавший по мобильнику, спешно поднялся и вышел. Председатель Союза писателей Валерий Ганичев отворил мероприятие. При исполнении гимна России все встали. Затем на экранах по бокам сцены показывали киношедевр о создании союза и его советских буднях. Начались выступления...
К ведущему саммит ректору Московской духовной академии архиепископу Верейскому Евгению подошёл распорядитель действа (высокий человечек с длинным лицом) и что-то поделился на ухо. На трибуне началось некое волнение.
«Дорогие друзья, только что пришло сообщение, что скончался Святейший Патриарх. Пропоём «Вечную память», – обратился к собравшимся архиерей. Все на миг замерли, а далее по залу подобно тому как прошёл ветер, все как один выдохнули. Затем зал поднялся и дружно пропел краткую заупокойную молитву по Алексию II.
Что происходило дальше, было не важно. Не хотелось вслушиваться, не хотелось общаться, не хотелось понимать окружающее. Восприятие смазалось, чисто оптика, потерявшая фокус. Почему? Ведь это событие пусть и не рядовое, но целиком обыденное, ожидаемое... Человеку практически восемьдесят лет, сзади напряжённая жизнь, тяжёлая ноша патриаршества в переломный отрезок времени Российской истории. И вообще, для церковного человечка кончина – переход в мир иной, и всё... Но отчего чувство утраты родного человека? Почему жалостно не только его, а и себя? Откуда такое ощущение сиротства? Какая между нами была связь? Выходит, была?
И вспомнилось, что за пятнадцать минут до сообщения о смерти шибко заболело сердце. Так сильно, что я на секунду испугался. Но боль так же внезапно, как и началась, – прошла. Теперь я попросту не мог поверить, что это было предчувствие. Хотелось узнать окружающих: а вы, вы почувствовали?..
Так чем же всё-таки растолковать мои переживания? Я давнехонько знаю, что мне необыкновенно повезло с крёстным – незаурядным священником второй половины ХХ века, имеющим, как и Патриарх Алексий, родовые германские корни. Я так же неплохо понимаю, что я – недостойное чадо, и ежели бы не промысел Божий во время моего «случайного» крещения, то я бы не получил такого молитвенного защитника и помощника, давно уже находящегося на небесах, а мой ангелочек один с таким человеческим экземпляром, как я, не справился бы. И с нынешним духовным родителем мне повезло, как полагаю, снова же благодаря крёстному, но и сегодня я всё так же далёк от идеального образа истинного православного... А мой крёстный был недурственно знаком с Патриархом, и, не исключает возможность статься, он сумел подключить меня в число «опекаемых» им по наследству чад? А значит, связь всё-таки была?.. Иначе я вправду не могу объяснить, почему такое вдруг огромное ощущение потери. Понимаю, что не у меня одного. Может быть, у половины страны. И всё же...Вероятно, таких «опекаемых» и не десятки тысяч, и не сотни, а в каждом роду есть близкое себе делегаты и по некий незримой цепочке: через духовных отцов – старцев – затворников – мирских, крепких молитвенников, неведомых миру, – духовные связи поддерживаются и с живыми, и с умершими... Этому есть свидетельства...

Утром мы пришли в Преображенскую церковь. Поставили несколько свеч за упокой новопреставленного Патриарха Алексия. А он лежал неподалёку, могёт быть, в ста метрах, в своей резиденции... Затем с толпой прихожан у ворот нарядного Подворья мы обретались в зыбкой надежде, что нас пропустят попрощаться. Кто-то плакал, кто-то напевал молитвы, кто-то угрюмо молчал. В тот день мы уезжали, и, если не проститься сейчас, то в храм Христа Спасителя на официальное прощание мы уже в аккурат не попадём.
Орава телевизионщиков снимала, как нашу жидкую ватагу теснят от ворот милиционеры.
Над Переделкиным стояла потрясающая погода: некая южная, тихая, с нежным воздухом, высоким, синеющим через дымку, небом и неярким, в белых космах, солнцем.
К вечеру зарядил на несколько дней дождь. Плач... Печаль... Прощание...

Keywords: