ИЗ ПОРОДЫ ВЛАСТИТЕЛЕЙ ДУМ

Солженицын ушёл. Однако хотелось бы вещать не о размахе его личности, в этом дифирамбическом искусстве сегодня многие упражняются, а о его трагедии.
Трагедии, несмотря на всю его известность, неуслышанности. Он монументальным памятником находился в последние 10-летия ближе к периферии нашей жизни. Он жил, мыслил, писал, и в то же время создавалось ощущение, что где-то там, в далёком прошлом. У нас было два Солженицына. Один - классик, немалый мыслитель, полотнище стяга диссидентства и задористый обличитель ГУЛАГа. Он остался ещё где-то в Вермонте да в записях «вражеских голосов». Другой - вернувшийся, проехавший на поезде через всю страну, жаждавший её осмыслить новую, изучить, а позже и направить, но из вагона этого не вышедший.
Александр Исаевич так и колесил в финальный годы в опломбированном составе по стране, его оттуда не выпустили, не приняли. На Солженицына-занозу махнули рукой, сказали: «Блажит старик», и сиё «блажит» накрепко привязалось к нему. Его сурово пристегнули ремнями к советскому прошлому, а в теперешней России не дали вздохнуть, развернуться. Он пришёлся не ко двору новой стране, пренебрегал премиями, регалиями, не любил официоза, имел смелость достаточно вольнодумно высказываться.
Любой авторитет, претендующий на какое-либо воздействие на ход государственного строительства, незамедлительно отодвигается на периферию, загоняется в гетто, при житухи записывается в фонды музея. Именно положение Александра Солженицына в последние годы житухе наглядный и показательный пример. То, что не смогли с ним осуществить при Советской власти, в текущий момент нетрудно обделали: он словно бы бы и есть, но в то же время его нет, он говорит, он пишет, но его самое малое кто слышит. Солженицына перевели на периферию духовно-культурной жизни. Люди, гнавшие его из державы в своё время, в текущее время бы только позавидовали такому положению вещей.
Мумифицировав при жизни, сейчас его спешно заливают в бронзу, чтобы ни одно живое словечко не прорвалось через толщину удушливого парникового воздуха. Новостийные ленты светятся возгласами, что «Россия будет фиксировать память» о писателе, президент Медведев поставил подпись указ об увековечении его памяти (это у нас проистекает только по указу). В столице и отдельных других городах будут названы в честь его улицы, откроется музей памяти Солженицына, учреждены стипендии его имени и тому подобное. В первые дни по кончине премьер Путин, - тот, что именуется чуток ли не учеником и близким другом, в болтовне с могильщиком российского образования министром Фурсенко указал на то, чтобы творчество писателя заняло достойное местечко в школьной программе. Как знак судьбинушки в текущем году ещё при жизни Александра Исаевича вышла его жизнеописание в серии «ЖЗЛ», подобно как созданная по лекалами почивших в бозе сахарным житиям Владимира Ильича.
В 1998 году Солженицын отказался принять высшую награду из рук Ельцина, мотивируя тем, что не не исключает возможность принять её из рук власти, доведшей до гибельного состояния страну.
При Путине же благорасположение власти в виде госпремии было принято. Можно страсть сколько по этому предлогу рассуждать. Говорить, что Солженицын всецело принял нынешнюю Россию, что он, будучи «совестью нации», благословил эту власть, доверился ей. Одно явно - беллетрист на закате своей жизни всё-таки предпринял попытку диалога с существующей властной элитой.
Этот диалог был нужен ему как попытка прорыва блокады, порушения тех многочисленных ширм, которыми окружили писателя и - те, что во многом срослись с ним самим. Для этого диалога он отделил Ельцина от Путина, наделив первого всеми грехами, а второго самыми возвышенными и благородными устремлениями. Но данное был тот же романтизм, с которым он возвратился опосля крушения ненавистного ему СССР. Тогда в державу он возвращался победителем, полным романтических надежд, вооружившийся программой «Как нам обустроить Россию?» Однако победители были уже другие и конкуренты им не нужны...
Беда Солженицына, что он, вероятно, был страстный человечек и в приступе энтузиазма чересчур нередко заблуждался, превращаясь в Дельфийского оракула. Рыцарь трансформировался в Дон-Кихота и вместо реального, хоть и гиперболизированного зла он обрушивался на мельницы, которые ему в необходимый миг подставляли.
Думаю, что было отчаяние, вероятно более того, капитуляция, принятие мысли, что до срока или поздненько с властью необходимо свыкаться, сражаться с ней бесполезно, потому как она ещё и снова на разных витках исторического развития возрождается в немножко изменённом внешнем обличии, но только ещё значительнее сильная и циничная. И в принципе, сказанное о ней раз будет правильным долгое время: «Разрушение наших душ за три четверти столетия - вот что самое страшное. Страшно то, что развращённый правящий класс - многомиллионная партийно-государственная номенклатура - ибо не способна добровольно отступиться ни от какой из захваченных привилегий. Десятилетиями она бессовестно жила за счёт демоса - и хотела б и дальше так. А из бывших палачей и гонителей - кто хоть потеснён с должностей? С незаслуженного пенсионного достатка?» («Как нам обустроить Россию?») С мелкий редактурой - сии слова о нашем времени.
А вот из статьи начала 70-х «Жить не по лжи!». Разве это не обвинение нашим современникам за предательство собственного гражданского мужества: «Уже до донышка доходит, уже тотальная духовная погибель насунулась на всех нас, и физическая вот-вот запылает и сожжёт и нас, и наших детей, - а мы всё так же всё улыбаемся трусливо и лепечем косноязычно:
- А чем же мы помешаем? У нас нет сил. Мы так безнадёжно расчеловечились, что за сегодняшнюю скромную кормушку отдадим все принципы, душу свою, все усилия наших предков, все возможности для потомков - только бы не расстроить своего утлого существования. Не осталось у нас ни твёрдости, ни гордости, ни сердечного жара. Мы даже всеобщей атомной смертельного исхода не боимся, третьей общемировой войны не боимся (может, в щёлочку спрячемся), - мы только боимся шагов гражданского мужества!» Но, к сожалению, данные слова мы не слышим, нам сказали, что они не про нас...
Будем надеяться, что Александр Солженицын не завершающий из коренной породы властителей дум, что она ещё не всецело выкорчевана, не залита плотным слоем асфальта, на котором в ухоженных клумбах пестуют духовно маленьких людей.

г. СЕВЕРОДВИНСК

Keywords: