РАБОТА НАД ОШИБКАМИ

Эти "почеркушки" написаны разом же по следам Кодорской операции, проведённой абхазскими вооружёнными силами с 9 по 12 августа и оставшейся без малого незамеченной. СМИ обрушили поток инфе преимущественно по Южной Осетии и только вскользь об Абхазии - мешанина фантазий, сплетен, слухов, вещаний и более того, кликушества с претензией на глобальность политологического исследования, торопясь отметиться. И никто не заметил, что практически трёхтысячная группировка грузинского спецназа - элита ВС Грузии на третьи сутки сложила оружие и бесславно ретировалась. Великий Пушкин ещё куда более полутора сотен годков тому назад дал оценку стойкость южного соседа: «Бежали робкие грузины!». Весь двадцатый столет. они только и знали, что бегали от русских штыков и в нынешнем себе не изменили. Завидное постоянство. За три дня операции абхазские утраты - двое раненых спецназовцев. Всё! Выверенность каждого шага, каждого действия, слаженность авиации и наземных частей - и за всем этим гений босса Генштаба Вооружённых сил Абхазии генерал-полковника А.Н. Зайцева, русского генерала. Но сиё отдельная песня. Я не думал строчить о геополитической стратегии России (слава Богу, в настоящее время она есть!), об осетинской трагедии, о политическом крахе Саакашвили (ну забил сам себе осиновый кол в политкарьеру и ладно, хотя он-то был, как никто, предсказуем и управляем - сексуально одержимый корыстолюбивый психопат находился на крючке киевского КГБ со студенческой скамьи, так что такого участника для разработки ещё поискать!), об иудиной политике ближайших соседей (а иного и ждать не стоило), о предсказуемой реакции США сотоварищи - об этом в настоящее время уже довольно сказано-пересказано, правда, без глубокой аналитики и познания истории. Россия послала в нокдаун не столь Грузию, сколь отвесила звонкую оплеуху американскому снобизму, да так, что те ошалели. Спецы дистанционной войны улепётывали из Сенаки, Поти, а тем значительнее Кодора спереди собственного визга, оставив не только армейскую амуницию и штабные документы, но даже удостоверения персоне и - чего уж более! башмаки с носками (босиком да по горной пути - данное вам не загородная прогулка), как только разнёсся слух, что к Чхалте выдвинулись не абхазские первогодки, а резервисты. И что группы тактического десанта, высаженные вдоль ущелья от Южного Приюта до самого Сакена, также из резервистов. И что они уже перешли Ингури и немного ли не захватили Джвару. И что со стороны Теберды через Клухор движется русская горно-стрелковая бригада. Короче, слухи один нелепее другого. А у страха, как известно, глаза велики. Так что многотысячную грузинскую группировку в Кодоре полторы тысячи абхазов победили не столько штурмовкой «сушками» и залпами «градов», сколько ужасом от грядущей расправы за грехи современные и прошлые. В сердцах резервистов стучал пепелок их сожжённых жилищ в прошлую войну, обесчещенных жён, дочерей и матерей. Пепел сожжённых в декабрьском небе девяносто второго над Латой, что в среднем Кодоре, детей, стариков, леди в сбитом сванами российском вертолёте.

За Сухумом, по ту сторонку кипящего на перекатах белыми бурунами Келасура, я невзначай столкнулся с Кириллычем. В линялой армейской куртке, неких нелепых ботинках, отдалённо напоминающих берцы, с пустой брезентовой сумкой под шопы на потёртом офицерском ремне и древним, вытертым до бела, АК-47 через плечо он ловил попутку до Цебельды.
- Вот, в Кодор добираюсь. Не подбросишь? Целый час тут торчу. - Кириллыч прищурил левый зрачок на синеющую в отдалении гребёнку вершин, вроде бы прицеливаясь, затянулся сигаретой и веско, как само собой разумеющееся, обронил: - Дня за три управимся.
Кириллыч, конечно, привирал: от силы минут десять и помаялся на обочине, но сам видон вояки вызывал улыбку:
- Ты знаешь, сколько их там?
- А сколько б не было, все родные будут. Помнишь, у Пушкина: «Бежали робкие грузины». Драпанут, как пить дать. Тут нужно сердце бойца иметь, а у них вместо него доллар. Резервисты - это тебе не хлопцы зелёные, мужики матёрые, молоком войны вскормленные.
Не подозревая, Кириллыч выложил спецназовскую формулу боя: не спрашивай, сколько врагов, спрашивай, где они.
Ему вдали за шестьдесят, но он поджар и прыток, как архар, а в перевитых мышцами руках угадывается недюжинная сила. Прошлую войну он совместно с сыном от первого до последнего дня пропахал и ныне не усидел, хотя соседи удерживали. А могёт быть, и отцовское сыграло: чем сына посылать, уж лучше самому.
Абхазов знаю давнехонько и ещё давно прошло очарование ими: народец как народ, и подворовать не прочь, и краснобаи ещё те, и хлебнуть не дураки, и лентяи несусветные, а по необязательности фору любому дадут. Но при всем при том отваги - не занимать, бесшабашности - до дури, а в бою отчаянные до безрассудства - всё как у русских.
Вот и Кириллыч отправился сражаться в Кодор хоть и с полупустым автоматным магазином, при всём этом с таковой верой в победу, что сомнения отлетают напрочь - таких не одолеть.
Кириллычей в Абхазии немало, но погоду политическую они уже давно не делают. Пока одни подтягивались к ущелью, другие не торопились ворочаться из-за Псоу, куда поторопились направить своих домочадцев и выехали сами под разными предлогами безотложно же позже первых залпов в Цхинвале.
К нашим военным, а тем паче к тотчас же появившимся добровольцам из России касательство трепетное. Пока. Что будет позже - тяжко сказать. Это поколение сменит другое, более сытое, более прагматичное, более космополитичное, менее образованное, имеет возможность быть, более националистически ориентированное. Подросшему поколению уже в текущее время не крайне интересна новейшая история Абхазии. Они хотят обозревать только в будущее, не неизменно оглядываясь на своё не очень давнее прошлое, и это, в общем-то, понятно.
Но не это важно. Главное сегодня - Россия с её пробуждённым самосознанием, проявлением духа величия и державности. Кровью боец русских и осетин заплатила Россия за своё сохранение, по-иному деинтеграционные процессы взорвали бы и так кипящий Кавказ. Хочется верить, что постигли мы наконец-то и близкий себе исторический патернализм по отношению к кавказским народам. И наконец-то исправляем страшные оплошности проельцинской политики.
В серединке девяностых актёра Михаила Ивановича Ножкина отлучили от эфира только за вопрос, рвущийся с болью, из души, из сердца:
- Где же ты, Иван Калита? Время Русь собирать.
Есть сейчас у нас родной для себя Иван Калита и, могет быть, пришло это время российские почвы собирать. Или хотя бы сберечь то, что осталось. И останутся в памяти народной Медведев и Путин как воители-созидатели.
Когда та же политическая элита разбазаривала русские земли, когда продавала великую державу оптом и в розницу, как раз несложный люд встал на защиту отчизны. Это не патетика - они на самом деле понимали погибель державы как свою собственную, как смерть самого близкого человека.
Эти пронзительные по мощи влюбленности к России есенинские строчки ребятишки из группы специального назначения «Дельфин» черкнули на томике Дюма, подарив его Диме Чепенцу в день рождения 27 мая девяносто третьего и всего за месяц до его гибели. Почти год окружённый и расшибленный Ткварчал не видел ломтя хлеба, так что головка домашнего сыра или ломоть мамалыги были бы, наверное, более уместны, но только не для них.
Не ненароком они предпочли выбрать книжку - они всё-таки были другими. Когда разваливали страну, калечили судьбины людские, сталкивали народы, они вступились за поруганную честь России поначалу в Приднестровье, а затем здесь, в Абхазии. Они пришли сюда, чтобы застопорить насилие и бесчинства. Они были совестливее и честнее других. Они были той самой святой ратью русского воинства, вступившей в схватку во имя будущего своей отчизны.
Многие навечно тут и остались - и белгородец Дмитрий Чепенец, оперативный псевдоним «Светов», больше именитый как майор Дима, и начальник переброшенной из Приднестровья сверхсекретной и доныне таинственной, с трагической судьбинушкой группы «Дельфин» столичный житель Андрей Терентьев, и питерец капитан Саша Жук, раненым попавший в руки грузин и принявший нечеловеческие муки. Десятки и сотни других, покоящихся в безымянных, а то и стёртых временем могилах, потому как как многим приходилось утаивать родные для себя настоящие имена за вымышленными.
Здесь, в горах Абхазии, они сражались и умирали всё-таки за Россию.
Они были обречены тогдашним временем на непонимание и непризнание, в силу того что что были честнее и совестливее других в бесчестное и бессовестное время.
Они и сейчас, по прошествии полутора десятков лет, как и раньше остаются честнее и совестливее многих нынешних. Материал о Герое Абхазии Дмитрии Чепенце, сыне белоруса и украинки, внучатого племянника Казимира Малевича, моего земляка белгородца, областная СМИ печатать не стала.
- Не время ещё. Вдруг всё по-другому повернётся, - говорил стержневой редактор, пряча угол зрения и суетливо перебирая бумаги на столе.
***

Ещё с весны потянуло порохом с южных пределов отечества. Мои абхазские знакомые не теребили вопросами, провожая взглядом войсковые "агрегатины" и составы с бээмпэшками, первоначально ночами, а опосля и днём перегоняемые ближе к Ингури, но напряженность прочно засела в их глазах.
20 сентября прошлого года в горах Ходжалского хребта в засаду, устроенной грузинской диверсионной группой, угодили пограничники-первогодки. Мальчишек увели в Грузию, а русских офицеров, сопровождавших группу, опосля изощрённых пыток добивали ножами. Россия тогда пожурила южного соседа, но было ясно: вызов брошен.
Летом зачастили в Абхазию журналисты, больше озабоченные загаром и местными винами, чем желанием вникнуть в обстоятельства образовавшейся пропасти между двумя народами, не говоря уже о "засадах" российской геополитики на Кавказе. Пространно отметился в местной оранжевой «Нужной» Павел Шеремет, попутно укусив своих столичных коллег. Подсуетилось с дурацким фильмом НТВ с Пашковым в «главной роли». Не отстал от базарных пересудов и «Московский комсомолец».
В финале апреля замелькали ооновские машины со спутниковыми антеннами в Нижнем Кодоре и на Ткварчалском направлении - это в текущий момент их почти не видно. Тогда же из-за Ингури к неразговорчивому Баталу, обзаведшемуся агентурой ещё с той войны, пришёл человечек и принёс нехорошую весть: Грузия начнёт войну, может быть в мае, вероятно в августе, но не позднее начала сентября. Ждали в Абхазии, а прорвало в Цхинвале. Осетины своей кровью оплатили не только свою свободу и свободу Абхазии - они оплатили целостность России. И нам это необходимо понять, уяснить и не забывать.
***

Мы должны быть благодарны Саакашвили за то, что он на какое-то время заставил нас уразуметь себя единым народом без оглядок на непростое историческое прошлое, всякие религию, язык, обычаи. Мы были все едины в одном порыве покарать мерзавца, посягнувшего в том составе и на Россию.
Но, как всегда, великодушны. Выпороли стервеца, прилюдно и без оглядки, да и только. Зато спичечки оставили, а детям, как известно, со спичками баловать не разрешено - пожар неминуем.
Да, мы одиноки. И Запад, и Восток вечно противостояли России. Вообще родная история - это череда бесконечных войн за свою государственность. Чинили, несомненно же, и мы обиды соседям своим, не без этого, хотя и нам от них доставалось горя немало. Но обитать старыми обидами - бессмысленно, теперешний мир достаточно прагматичен.
Без России Европа обречена на полуколониальную подневольность от США, и осознание этого присутствует. Поэтому и оценка августовских событий старой Европой более чем сдержанна и остужающая на холуйское проамериканское подвывание европейской околицы - «шестёрки» ни в жизнь ни у кого в почёте не были.
Угроза сейчас более реальна с Востока. Китай не случайно отмолчался - ему, как никому, выгодна напряженность России с США и Европой. Что уж "калякать" об Иране. Ну да это отдельная задача геополитики.
Из всего потока информационной шелухи, вбрасываемой СМИ в общественное сознание, больше домыслов, нежели реалий. Некоторые парламентарии договорились до того, что ещё образованные субъекты международного права - Абхазия и Южная Осетия войдут в состав России ежели не немедля, то в обозримом будущем. Для осетин фактически сей ход на практике завершён: отсутствие своей экономики, не считая контрабандного спирта, и по сути дела содержание на финансовом проекте России определяют её статус.
А вот с Абхазией фантазировать не стоит - она будет самостийным игроком на кавказском поле в российской команде. У меня достаточный круг источников во всех слоях абхазского общества, начиная от селян, обитающих натуральным хозяйством, и кончая госфункционерами высшего ранга во всех властных структурах, чтобы не ударять в литавры. И занятие совсем не в том, как они относятся ко мне, русскому. Важно постижение ими того, что Абхазия жива, покуда жива Россия. Даже при условии откровенного паразитирования за её счёт.
Мы не до финала уразумели криминализацию всех слоёв абхазского общества. Профессия вора, пожалуй, не менее почётная, чем пост президента или народного избранника парламента. Радужные заявы о состоянии преступности в республике далеки от реальности - подавляющее подавляющее число преступлений элементарно не регистрируется. Абсолютная профессиональная деградация правоохранителей, клановость, продажность делают организацию неспособной противодействовать криминалу. Сегодня Абхазия - подходящее пристанище для наших отморозков - с Дону выдачи нет, а полученная от наших служб инфа тут же продаётся участнику - коммерческий процесс даже в этом. А самыми лакомыми объектами посягательств становятся, само собой разумеется же, путешественники из России.
***

Апрель, июнь, в настоящий момент самые драматичные августовские дни пришлось провести в Абхазии. Мои друзья, мои приятели, знакомые ловили мой взор с тревогой и надеждой - раз ты здесь, значит, всё будет нормально.
Уже вслед Кодора случайно столкнулся на горной стезе с Ервандом. Он всего ничего изменился, данный бывший участковый, а в войну комроты, заматеревший мужчина с сильными руками, поразительно резкий и подвижный в движениях для своей тучности, с неизменным пээмом под правой полой пиджака. Только в глазах не было привычной весёлости и добродушия, а сквозила в них вселенская боль:
- Этого гада надобно публично повесить на площади, как Муссолини, ввысь ногами, а рядом эту американскую людоедку. Ты видел, что они сделали с городом? Они в дам и ребятишек стреляли из «Градов». Осетины и ваши хлопчики заплатили за нашу свободу. Ничего, мы достанем его.
Не было ещё случая, чтобы Ерванд, люто ненавидящий каждое зло и несправедливость, не сдержал слово. И подумалось, что он или его приятели до времени или поздно, но дотянутся до всех, сеявших напасть вначале на его земле, а теперь и в Осетии.
***

Восьмого августа грузины утюжили Южную Осетию, а уже девятого Абхазия, не дожидаясь, в то время как 58-я вооруженные силы двинется к Цхинвалу, причинила отвлекающий потрясение по Кодору. Рисковали всем: наступательная операция в горах при соотношении 1 к 4 - самоубийство. Но итог фантастичен - всего двое раненых. Гора трофеев - артсистемы, боеприпасы, стрелковое оружие, организации наведения, электронной разведки, амуниция - всего не перечислить. Даже ящики с украинским пивом (сала, правда, не нашли. Может быть, им пятки смазывали для лёгкости бега?).
Генерал-полковник А.И. Зайцев - босс Генштаба абхазской армии. Блестящая операция по освобождению Кодора - его детище. Сейчас он прочий - не в привычном камуфляже, а в мундире со множеством орденских планок, немножко вальяжен, хотя смертельная утомленность чувствуется во всём: во взгляде, в опущенных плечах, в движении.
В памяти нашенская тусовка двухлетней давности. Тогда он ещё генерал-лейтенант. Сентябрь в Абхазии изумителен - нет удушающей влажной жары и палящего солнца, оттого в кабинете прохладно, а лёгкий бриз с моря целиком заменяет кондиционер.
Анатолий Иннокентьевич Зайцев в камуфляже с полевыми погонами, рукавчика закатаны по локоть. Он поджар, на лице усталость, но взгляд приветлив. Спокойно выслушивает меня, что-то помечает остро отточенным карандашом в блокноте, после этого предельно корректно, спокойным размеренным голосом произносит:
- Кодор - это тесак в поясницу Абхазии, но мы его вытащим.
Он вообще немногословен и не цветист речами. Зато он спец экстра-класса. За несколько лет он сумел из тяготеющей к анархии аморфной массы вооружённых людей сформировать костяк абхазской армии. У него отменно поставлена агентурная работа, вследствие этого он ведает всё, что проистекает и в Мегрелии, и в Сванетии, а тем более в Кодоре.
А ещё у него в сейфе есть толстенная папка - всё о российских добровольцах. К этой папочке давно тянутся руки наших правоохранителей, тех, кто с холуйской готовностью и нынче готов пересажать всех воевавших на сторонке Абхазии, всех, кого тогдашний губастенький распорядительный прокурор нарёк наёмниками.
Зайцев никому не показывает эту папку, оберегая её от посторонних глаз. Зная мой заинтересованность к ней, он достаёт её из сейфа, раздумывая, медлительно перекладывает некие листы и листочки, вслед за тем аки детская неожиданность совершенно захлопывает и отправляет на место:
- Нет, не время ещё, до срока о них писать. Навредить можем.
Напротив меня сидит замминистра обороны Вахтанг Цугба, коренастый, из тех, о ком говорят «крепко сшит и ладно скроен». Войну он повстречал на Красном мосту будучи ещё майором, когда с дюжиной воинов отбивал танковую атаку. Его и сейчас реально углядеть в кадрах старой кинохроники, когда он, оглушённый взрывом, контуженный, с окровавленным лицом яростно гвоздит рукоятью нагана по броне грузинского танка, крича:
- Ты на что сюда приехал?! Кто тебя звал?! Убирайся домой!!!
Цугбе я как заноза в одном месте, потому он не весьма приветлив. Впрочем, для этого у него есть близкие себе причины, и я не обижаюсь. Тем более я знаю многих пацанов из этой папки. Знаю давно. Есть в ней и мой земляк, белгородец, Дмитрий Чепенец, майор Дима.
Потом мы с ним встречались и не раз - вояка, литератор-стихотворец - абхазский Денис Давыдов. В августе он отмобилизовал резервистов, направив их в Кодор вместо восемнадцатилетних пацанов. В Кодоре срочников не было - наряду с этим они были в Цхинвале и кого-то из них раньше намеченного срока отправили на дембель в цинке. Абхазов маловато - они хотят сберечь свой генофонд. Для кого-то русских много, не исключает возможность быть, излишне много, вот и платят русскими жизнями за предательство той же власти.
Нынешняя официальная Абхазия ратует за дружбу, за интеграцию с Россией. Желает в СНГ, но для начала возможно и в Союз с Белоруссией. А вообще-то как в кинофильме «Чапаев»: за большевиков, но без коммунистов.
Внутриполитическая оппозиция выступает за создание национального государства с национальной властью, хотя титульная нация - еле-еле треть от всего населения. По Конституции все народы, живущие здесь, - братья и равны, но в высшем законодательном органе не абхазов - горстка. В исполнительной власти их почти нет, а в экономике и подавно. Русский язык начинает энергично выдавливаться даже из официального общения. Поддерживается только всё абхазское. Остальное - за свой счёт и через препоны. Русских кликать назад не торопятся, хотя благодатнейшая восточная элементность страны, опустошённая войной, так и не возродилась.
Впрочем, особенно тонкой восточной политики тоже не видать - некая помпезность, дутость, показушность во всём. Мало глубины, негусто искренности, самое малое прилежания, но видимо-невидимо улыбок и воровства. Абхазия - отчизна цеховиков, так что самая почётная специальность - вор, даже самостоятельно от должности, которую занимаешь. Как поделился мой друг, бывший опер, скорбно усмехаясь: своровал курицу - криминальный авторитет, бабушку древнюю изнасиловал - уже похититель в законе. Вот так и живём.
***

Пятнадцатилетие победы Абхазия праздновала почти недельку - там вообще любят застолья по предлогу и без. Наших бывших добровольцев на торжестве почти не было. В августе они были, добирались поездом, на своих "агрегатинах" или пешком, группами и в одиночку - заново послужить Отечеству. Многие ещё в старом, выбеленном временем, прожжённом у костров и простреленном, старательно заштопанном камуфляже. После завершения Кодорской операции поспешили вспять - ждали дела домашние и служебные. В глазах - ощущение счастья и свет победы, и на лицах так и читается: мы - русские, нас не сломить.
Родителей Димы Чепенца - Героя Абхазии - на празднование победы не пригласили - не до возни со стариками.
Жену Андрея Терентьева тоже не позвали, а ордер на сухумскую квартиру давно отменили местные власти, посоветовав ещё тогда, в девяносто шестом, оставить Абхазию, чтобы не разделять судьбину мужа.
Зато в сентябре замелькали казачки с офицерскими и генеральскими погонами (их не было ни в ту войну, ни в этот август. Они - из скоморошьего роду-племени, второй эшелон, из непричастных, но награждённых), затусовался нашенский полит-бомонд, замелькали телевизионные головы. Всё как всегда: прежняя режиссура с набившими оскомину актёрами.
...За сутки до празднования Дня освобождения Сухума взорвали "агрегатину" у сооружения Службы госбезопасности. Разговоров чуть хватило на полдня - уже привыкли и к взрывам, и к стрельбе - там нередко стреляют, в основном по ночам. Зато тридцатого палили в молочный свет все кому не лень, а точнее, куму не жалостно патронов (нынче дефицит) - салютовали победе. Поздравляли дружбан друга, обнимались, целовались, поднимали тосты за живых и, бесспорно же, за погибших. Дань традиции. Такова Абхазия.
Можно не любить, можно восхищаться. Но постоянно захочется вернуться. Абхазия - это диагноз, это болезнь, это наркотик. На всю оставшуюся жизнь.

СУХУМ - БЕЛГОРОД