НЕ ЛЮБИЛ РАСШАРКИВАТЬСЯ
Впервые о поэтических произведениях Юрия Кузнецова я услыхала в ранней юности от человека, любящего поэзию. Спустя несколько годков мы поехали с сестрой в отпуск летом в Кабардино-Балкарию на турбазу «Белая речка» под боком от Нальчика. Зашла я как-то раз в турбазовскую библиотеку - небольшую светелку в одном из домов, в - тех, что мы, отдыхающие, жили. Там человечка три, уныло озираясь, гуляли вдоль деревянных стеллажей. Подшивки газет... На стеллажах - огромные пустоты. Почти не было никакой литературы. Стояло на полке экземпляров пятьдесят «Овода» Э.Л. Войнич. Всё. Я опешила более того, - сверхнебогато... И вдруг! Вдруг под этими «Оводами» на полу под стеллажом, вижу, валяется книжечка - мелкая совсем. Я подняла. Не верю глазам: Юрий Кузнецов. «Во мне и рядом - даль».
Я подошла к библиотекарше - сонной полной барышне из местных, с толстой чёрной косой. «Запишите меня в библиотеку! Я возьму вот эту книгу!» Девушка медленно, как бы и не просыпаясь, кое-как записала меня. Давно, давнехонько я мечтала прочитать всё, что есть у Кузнецова, но было только то, что попадалось в периодике, и вот книжечка! Золотце! Выйдя из библиотеки, я уже знала, что книжечка сия сюда больше не вернётся, - и поделом, - не будут валять её в пыли под стеллажами, а то чего доброго и окончательно выметут каким-нибудь веником всё одинаково как сор. Поехала в Нальчик, накупила в книжном шопе Уставов КПСС, разной партийной литературы (всё, что было), - «в пятикратном габарите превышающей цена потерянной книги», и вернула проснувшейся от радости библиотекарше - целую стопу «чего-то там».
А через двадцать два года я попала на семинар по стихотворности к самому Юрию Кузнецову в качестве вольнослушательницы. Так уж вышло. Ещё через год поступила на ВЛК. Как только я поделилась Юрию Поликарповичу о том, что хотела бы обучаться на ВЛК, он, вдумчиво прищурясь на пустую аудиторию (все уже разошлись), сказал: «Ну, я думаю, что на грядущий год я ещё буду... Сейчас не ездите на семинары, - на предстоящий год вы будете внимать то же самое, а я этого не люблю!» Я взмолилась: «А ежели я не доживу?!» Ответил что-то словно бы того, что будем верить - доживёте. Без шутки сказал. И вот, правда, сшибла меня машина, - могла бы я не дожидаться вызова.
В серединке октября, будучи уже «законной» слушательницей ВЛК, я первая принесла подборку поэтических произведений для обсуждения. Обсудили. Поругали. Но осталось чувство, подобно тому как похвалили. Юрий Поликарпович в начале обсуждения сказал: «Это плохо, когда хвалят. Понабрали в Союз писателей народонаселению - и все бездарности!» Вот так. Не любил «расшаркиваться», как заявила одна преподавательница. Через неделю, почему-то через недельку я взяла его книгу, найденную мной двадцать с лишним лет тому назад в Кабардино-Балкарской библиотеке на полу, и осмелилась попросить его поставить подпись её мне, вручить автограф. Я год обратно поведала ему историю этой книги, освежила память сейчас, а он, оказывается, не забыл, сказал: «И вы её утащили!», из библиотеки то есть. Так оно и было ведь. Подписал: «На память» и поставил дату: 21 10 2003. Вот эдакая у меня историческая книга. Месяца не прошло с этого дня, как он умер.
Я не верю. Он весь остался. Странно.
Были темы: Дорога, Бог, Тень, Детство... Он рассматривал, поворачивал под особым, его углом данные понятия. Посоветовал прочесть Шамиссо «Приключения Петера Шлемиля». Там человечек в сером приобрел тень у Шлемиля. Юрий Кузнецов сказал, как бы в юмористику (но он завсегда говорил всерьёз!): «Когда звоню кому-нибудь и не застаю, на вопрос, кто звонил, отвечаю: «Человек в сером». И усмехнулся.
С предпоследнего семинара я шла к метро, смотрю - спереди идёт Кузнецов не спеша, солидно. Я не стала обгонять, шла сзади. Потом уже у метро осмелилась нагнать, задать мучающие меня вопросы. Он, идя, отвечал, когда спустились по эскалатору к поездам (ему ехать влево, мне - вправо) Юрий Поликарпович мягко сказал: «Я не преподаватель жизни. Я поэт». И пошёл к своему поезду. Уехал. А вскоре ушёл навсегда.
Опубликовано: 21 ноября 2008