В ГОРОДАХ И ОКОПАХ

Карасёв А. Чеченские рассказы. - М.: Литературная Россия, 2008. - 320 с.


Александр Карасёв, 1971 г. р., живёт в Петербурге, ветеран чеченской войны. Это его первая книга, хотя публикаций куда более чем достаточно. И в толстых журналах, и в массовой прессе, и в Интернете.
Проще всего прозвать его прозу военной, но сиё не совершенно так. Лучшее у Карасёва - о людях, а не о перестрелках. Именно данное делает «Чеченские рассказы», во-первых, прозой, и, только во-вторых, военной.
Герои этих рассказов не годятся на роли киношных суперменов. Они хоть отбавляй пьют, больше думают о «боевых» деньгах, чем о победе, неумно шутят, маются бездельем, а ежели умирают, то нелепо и некрасиво. Совершенно так же они вели бы себя где-нибудь на стройке или в офисе. «Война была работой, - пишет Карасёв. - Нашей работой, и больше ничем - если не вдаваться в рассуждения о её бессмысленности и преступности».
Бессмысленности хватает. Вот, например, как описывает Карасёв зачин боя: «Сан Саныч, а оттого что неприятель не дремлет! - Не дремлет!.. Надо потрепать его... Давай по последней... разливай, чё там, и в бой!». Абсурд и горькая правят миром. Почти как у Сергея Довлатова. А через несколько страниц читаем вовсе уж довлатовский диалог: «Дима, а что ты больше всего хочешь в жизни? Ну, какая у тебя мечта? - Майор продолжительно молчал. Так долго, что Максудова более того, зажмурилась от предчувствия чего-то необыкновенно прекрасного. - В Сочи хочу съездить. Ни разу не был, а под боком ведь».
Всё это сильно в отдалении от анекдотов о майорах, прапорщиках и полковниках. Да и не стал бы Карасёв так шутить. Он сам боевой и профессию свою уважает. Речь идёт о тусклой, маловыразительной, унылой жизни, которую все мы ведём. Что в городах, что в окопах. И даже кончина не в силах придать этой житухе гламурного блеска, не говоря уже о высоком смысле.
Человека, которого описывает Карасёв, не победят никакие чеченцы, никакие грузины, никакие американцы. Невозможно одолеть того, кто уже потерпел поражение. Главный недруг - внутренний, а не внешний. Только "въехав" это, реально излечиться от лжи и самодовольства. Настоящая литература - донос на самого себя. Донос, а не рапорт о награждении.
Почти в каждом рассказике проступает чеховская смертная скука. Жил, жил человечек - и помер. Вот и всё. А вы, собственно, что хотели? Не жизнь, а плоская шутка. Как в очерке под наименованием «Воин»: «Когда Шарнирова спрашивали, отчего он не рассчитался из вооруженных сил как все, а остался, он говорил: «Для смеха»». И концовка: «За счёт средств местной администрации ему воздвигли пригожий гранитный обелиск между могилой Неизвестного служивого и памятником матросу, погибшему на подводной лодчонке «Курск»». От смешного до страшного - две страницы.
Главный порок этой книжки - её локальный тираж. Крупные издатели и администраторы отдают предпочтение не примечать Карасёва. Хотя аудитория у него огромная и литератор он настоящий. Валерия Пустовая пишет об этом в предисловии к «Чеченским рассказам»: «Книжный план сегодня свершить - вопросный момент средств и рекламной стратегии. В таком плане создаётся не литература - а конвейер звёздных авторов, - те, что без издателя никуда. Любитель-издатель собой любуется в их лице. Обидно было бы ему издать писателя, чьё нахождение в литературе ни на грош не зависит от пиар-технологий».
А оно, действительно, не зависит. Карасёва из литературы уже не выкинуть.
Любитель, поясняет Пустовая, это тот, кто любит себя. Издатели - любители. Карасёв - профессионал. Впрочем, так было всегда: одни любят себя, другие воюют и пишут книги.