БЕСПАМЯТСТВО ПАМЯТИ

Каждый человечек хоть раз в житухе да пожелал запамятовать ЭТО. Неприятный эпизод, обиду, плохого человека, неблаговидный акт и многое-многое другое. Чтобы в сухом остатке оказалось так, как у героя знаменитой кинокомедии: «тут - помню, а тут - не помню»... Вот и роман Елены Сазанович «Всё хоккей!», журнальный вариант которого узрел свет в недавнем номере литературного альманаха «Подвиг», посвящён не только хоккею. Вернее, не столь хоккею, сколь отдельным спецификам миропонимания, стимулирующим желания/способности терять из виду всё неприятное.
Именно так и живёт первейший герой (и антигерой одновременно) Талик - удачливый и более того, одаренный хоккеист, имеющий всё и живущий как бог. Или как полубог, что на практике одно и то же. Он идёт по житухи играючи, не совершая ошибок в своём понимании этой жизни. А ежели и совершая, то вовсе не раскаиваясь из-за таких «пустяков»: «Не я для мира, а мир для меня». Подобной житейской философии его обучала мать, ещё с детства: «Жалость... тянет назад. Человек совершеннее флоры и животных. И посему не должен направлять на них внимания, чтобы не уподобляться им. Но, если человек хочет сделаться великим, он не должен обращать внимания и на людей». Поэтому сызмальства мама не только учила его индифферентному уму-разуму, но и всячески охраняла от невзгод и неприятностей.
Первая беда в его жизни - как раз из детства, когда мальчик, закрывая окно, прищемил голубю крыло, и тот скончался (правда, эта драма была тут же «оттёрта» новыми джинсами и молниеносно забылась). Вторая - из юности, когда Талик при одноклассниках издевался над старым военруком (который вскоре умер). Третья трагедия - первая любовь, когда успешный юной хоккеист воспылал любовью в торговку мандаринами. С первого взгляда. До умопомрачения. Впрочем, роман длился непродолжительно - барышня умерла. Вроде бы мыла окна, поскользнулась на мокром подоконнике и упала - горемычный случай. Эту «неприятность» юноша забыл так же быстро, как и остальные. Потом от рака скончалась мама, но наследник (как она завсегда его и учила), несмотря ни на что, унесся с командой за океан - побеждать на очередном чемпионате...
Эти, да и многие другие случаи реально расценить и как обычные, мелкие, незначительные, но возможно и как исключительные, важные, определяющие. Виновен или нет - находить решение не большому или маленькому жюри, а самому человеку. Впрочем, Талик "всю дорогу" находил решение в свою пользу: потому как всё - хоккей! Пока в один превосходный день... не порешил человека.
Он сделал сиё случайно. В одном из решающих матчей во время штурмовые вылазки он одним духом прошёл по левому флангу, мощно размахнулся и очень послал шайбу в ворота. Но почему-то десница дрогнула, шайба слетела с крюка и умчалась на трибуны. И, как пуля, попала в одного из зрителей, - тот, что скончался прямо в ледовом дворце. Словно сама судьбинушка хотела доказать, что он убивал не раз. И не только он.
С этого момента сюжет начинает бурно раскручиваться, как стремительная хоккейная контратака. Талик идёт на могилку своей жертвы - некоего Юрия Смирнова, там невзначай встречает благоверную покойного и решает узнать: нежданно тот был плохим, никчёмным человечком - тогда и совесть не будет мучить. Однако Смирнов оказался талантливым учёным, который изобрёл аппарат, «умеющий» выборочно истреблять память. Штука, конечно, полезная, но и крайне опасная. Что произойдёт со всеми нами, если все мы перестанем обучаться на собственных ошибках? Или - на оплошностях истории? Забывчивость - плохая черта. Особенно для человечества...
Финал, как и во всех авторских откровениях Елены Сазанович, внезапный и стремительный. И ещё традиционно для автора, роман выписан с тонкими, импрессионистскими прорисовками деталей на экспрессивном брейгелевском фоне, где психологизм соседствует с детективными загадками, а герои то и занятие меняются местами, характерами, поступками.
В заточение подчеркну: философская трагедия Елены Сазанович о человечке со множеством лиц (этаком многоликом Янусе) напрямую перекликается с другим её произведением, опубликованным годом ранее, - романом «Перевёрнутый мир» (см. «Литературная Россия», 2007, 11). Два романа узко сплетаются в своеобычную дилогию, которую можно было бы наречь «Другая судьба, или Жизнь за другого».