ЗАКАТ БОГЕМЫ

«Человек не на своём месте» сиё больше чем статья, данное не первейший дерзкий более того, по нынешним временам шаг Петра Алёшкина, с которым я знаком (страшно подумать!) аж с 1987 года. Можно провести нескромную параллель и напомнить, что не только в творчестве, но и в житухи бойцами являлись Архилох, Байрон, Пушкин, Лермонтов, Толстой. Не первая это смелая публикация и для «Литературной России».
К сказанному Алёшкиным от себя могу добавить, что я давнехонько махнул рукой на Союз писателей, впрочем, как и подавляющее количество других литераторов; не плачу взносы, в том составе и в Литфонд, на глаз с 1997 года. Принципиально не плачу. У них там близкая себе жизнь, у нас своя. Они пачками принимают в близкое себе ряды новых, непосвящённых, лояльных графоманов, - те, что как черви расползлись по ЦэДээЛу и его окрестностям. Вот эти-то непрерывно и ходят с бутылками в офис к председателю правления МГО, как чисто там мёдом намазано. Живут иллюзией своей причастности к великой русской литературе. Греются, льстецы, у власти. А ему этого только и надо, он потому что также живёт иллюзией своей значимости. Если, бывает, долговременно никто не идёт, озабоченно поглядывает на часы, мечется по кабинету из угла в угол. Это надобно видеть. Обхохочешься. Мало того, подобострастные шефы МГО навыдавали писательские билеты: Бабурину, Коржакову, Петракову, Донцовой. Все лезут в писатели. Не в художники и музыканты, а в писатели. Искусству живописи, например, необходимо долгие годы учиться, необходимо что-то мочь создавать руками, а тут сел, дунул-плюнул.
Довольствуясь былой славой своего Союза, литераторы вспоминают ещё не очень давние времена. Бескрылый прагматизм, корыстолюбие и алчность литературного руководства вытесняет их не только за пределы Дома литераторов, но и дальше выдавливает из жизни. Союзписательская шобла, все данные председатели, оргсекретари, главбухи и остальные враги всего, так сказать, патриоты своих карманов, окопались в особняках в центровом пункте Москвы, и не вытравить их оттуда, как клопов; слились, по известному, ставшему давеча крылатым, выражению, в «экономическом экстазе», разогнав по поэтическим кельям и прозаическим углам даровитых членов писательского сообщества, превратив в «отцов пустынников», отшельников и бомжей. Не ненароком в ЦДЛ всё чаще вывешивают некрологи, и поминки стали в этом месте рядовым мероприятием. Чиновничья окололитературная подворотня, боясь провокаций со стороны недовольных коллег, сторонится посещать Клуб, потому что что там целиком возможно заполучить и бутылкой по башке, как это не раз случалось в ЦДЛ и в значительнее успешные времена.
Не объехать вниманием и кое-какие издания МГО, например, газету «МЛ». Эт-то что-то. Она интересна некрологами. В застойные годы шутили по предлогу пресса «Правда», что там истина только в некрологах. «МЛ» некрологи печатает с радостью, подвёрстывает их любовно, даже с оттенком сладострастия и нехорошо скрытым ликованием, порой по несколько штук в номере, не случайно народная мудрость гласит: «Умер Ефим, да и хрен с ним». В остальном сплошь и рядом самореклама в духе газеты «Завтра», до которой этим мальчикам ещё вырастать и расти. А что делать, когда никто не хвалит?.. В их передовицах не стихает "махаловка" с зловредными явлениями, источником - тех, что они же сами и являются. Бессознательно-безуспешно борются с собой. У их шефа, то есть героя статьи Алёшкина, завсегда и во всём повинны система, власть, Господь Бог... Я с Гусевым поработал двенадцать годков и знаю всё не понаслышке, но ушёл из «Московского вестника» и в настоящий момент понимаю: это было больше проявлением моей слабости, а не силы. Впоследствии я посвятил своему бывшему боссу несколько сатирических опусов и даже издал за близкий себе счёт, сделав ему своеобычную антирекламу. Но, как известно, в родное время из всякий рекламы (кроме панихиды) реально вытянуть пользу, и я передал себе словечко больше его не прославлять. А тут статья Петра Алёшкина. Я обрадовался, что я не одинок, и во мне проснулся пожилой заброшенный зуд. Странно, что меня, как других, до сих пор не исключили из Союза: взносы не плачу, сатиру написал. Что ещё я должен сделать? Плюнуть при саммите в лицевое "обличье" бывшему начальнику? Надо признать, мы без малого не пересекаемся, хотя и ходим по одним маршрутам. Провидение нас разводит. Хотя годы работы в МГО были лучшим моим периодом, помню все сии председательски-предательские переглядывания-перемигивания, через прищур посмеивания над закатом богемы, над вымирающим собратом-литератором, над дураками клевретами и стукачами. В самом деле, не масон ли данный непреходящий профессор, ну крайне неталантливый главред и председатель правления, одним словом, полный патриот, старинный бездельник, издавший, однако, уйму всевозможной галиматьи, что в нашем испорченном мире неискоренимо. А чего бояться?.. Ведь не расстреляют, как в Китае, и даже не посадят, уж очень мелковат в размахах России. Этот язычник ждёт от нас христианского смирения, что соответственно вере паче мужества, хочет и дальше гадить литературе, а мы, неверующие невежды, не хотим смиряться. Но, может, хватит уже?..
Как тут не вспомянуть слова Гоголя, именем которого, как и именами других русских гениев, клянутся в кабинетах МГО: «Люди тёмные, никому неизвестные, не имеющие мыслей и чистосердечных убеждений, правят точками зрения и мыслями умных людей, и журналистский листок, признаваемый лживым всеми, становится нечувствительным законодателем его не уважающего человека. Что значат все незаконные эти законы, которые видимо, в виду всех, чертит исходящая снизу нечистая сила, и мир это видит весь и, как очарованный, не смеет шевельнуться? Что за страшная издевка над человечеством?»

Keywords: