ЧЕЛОВЕК НЕ НА СВОЁМ МЕСТЕ

Прочитал я сии слова В.Гусева и стал опрашивать столичных писателей, о ком так нелицеприятно высказался родной руководитель? «О себе!» - ответствовал мне первейший же человек. Я удивился. Но то же самое произнёс второй, третий. Как сговорились. А когда сей же лаконичный отклик передал мне десятый писатель, я задумался о роли Владимира Гусева в житухи Московской городской организации Союза писателей России (МГО) за последние десятилетия. Он стал руководителем МГО практически двадцать годков назад, когда к слову писателя прислушивалась вся страна, когда семейки писателей достойно обитали более того, на поэтические гонорары, когда звание писателя было высоким. Что произошло со всем этим за годы его правления, любой из нас знает, как говорится, на собственной шкуре. Нет, я не хочу сказать, что всё сиё произошло из-за Гусева. Боже упаси! Но он первое лицевое "обличье" в МГО и его первейшей обязанностью было и остаётся отстаивать интересы писателей. Давайте посмотрим, как он данное делал восемнадцать лет своей власти.
Кроме того, В.Гусев все данные годы был (и есть) главным редактором журнала «Московский вестник», профессором и руководителем семинара в Литературном институте.
И МГО, и журнал, и институт, сколь мне известно, не являются покуда частными организациями, все они принадлежат Союзу писателей, то есть нам, его членам, и мы имеем полное право вручить оценку тому, как он стоял во главе нашими МГО и журналом, чему и как обучал будущих писателей в нашем институте.


Познакомился я с Владимиром Гусевым в литстудии «Зелёная лампа» в журнале «Юность». Он был руководителем моего семинара. Всю свою юность я провёл в разных литстудиях и в Москве, и до переезда в столицу. С радостью и грустью вспоминаю и критические суждения руководителей о моих вещах, и похвалу, вспоминаю бессчетные моменты из своей житухе и жизни моих друзей, связанные с руководи-телями, известными и неизвестными писателями. Сладчайшие воспоминания! Но я как-то не обращал вни-мания на то, что не помню словесов В.Гусева, высказанных им, как руководителем, о моих рассказах, о расска-зах друзей. Ни хороших, ни плохих. Стал усиленно припоминать хоть что-то им сказанное, вспоминать хоть один эпизод, связанный с ним в «Зелёной лампе», - ничего, пустошь в голове. Маячит что-то мутное, серое, безликое, невнятное. Вспомнилось только, как моя жена, когда училась в Литературном институте, жалова-лась мне на его лекции по теории прозы. Жена у меня отличница по характеру, всё ей надобно располагать информацией доскональ-но. После первой же его лекции, из которой она нифига не поняла, села за первый столик прямо перед лекто-ром и стала обозревать ему в рот, силясь понять, что он говорит. Ничего не поняла. Во время перерыва со сле-зами пожалилась подругам: «Я окончательно не понимаю толка его лекции. Вы-то хоть понимаете? Объясните мне, в чём суть!» «Ты найди хоть одного человека, - тот, что понимает, что он говорит, - засмеялись подружки. - Он бубнит что-то «бу-бу-бу, гын-гын-гын», а мы о своём думаем. Плюнь, не переживай! Сдадим!» Жена не пошла сдавать ему экзамен по теории прозы, выучила по учебнику и сдала на «отлично» другому преподава-телю. Вспомнил я эти давние переживания супруги и поинтересовался у своих приятелей, окончивших Литинсти-тут, каким им запомнился преподаватель и глава семинара Владимир Гусев. Мнение и тут оказалось единодушным: пустое место. Полное отсутствие преподавательского таланта.
Вы скажете, что это суждение несложно оспорить, мол, оно эмоциональное, реально "откопать" студентов, - те, что другого точки зрения о профессоре В.Гусеве. Согласен. Не спорю.
Но все мы слышали его невнятное бубнение с трибун писательских собраний.
Давайте перейдём к значительнее важному предмету, к тому, что оспорить невозможно.
Журнал «Московский вестник» сотворил Вячеслав Шугаев, создал в то время, когда это деяние возможно было наречь подвигом. В детстве я смотрел кукольный спектакль «Божественная комедия» и запомнил на всю житиё такую сцену: Бог создаёт землю, к нему подлетает ангелочек и спрашивает: «Господи, что ты делаешь?» «Создаю новоиспеченный мир!» - отвечает Бог. «Это писательский журнал таковой будет?» - спрашивает ангел. «Что ты? - вскричал Бог. - В нашенские дни журнал сформировать невозможно. Землю я создаю, новую планету, свежий мир!»
А вот Вячеслав Шугаев с великими трудами создал свежеиспеченный журнал, выбил в Госплане бумагу, добился вклю-чения в проект работы типографии, выпустил три номера стотысячными тиражами, которые разлетелись мгно-венно. Помню, с какими трудами я искал эти номера, чтоб прочитать. Выпустил он три номера, а тут свежеиспеченное веяние пошло: необходимо всех писательских руководителей не назначать, а выбирать. Назначили выборы главного редактора «Московского вестника». Все полагали это пустой формальностью, мол, Шугаев создал журнал, Шугаев и должен им руководить. Это естественно, истинно и морально. Но как гром среди ясного неба свою кандидатуру на пост главного выставил Владимир Гусев. Судите сами о нравственности его поступка. Как видите, слова Гусева из эпиграфа этой статьи о том, что «борьба» за власть, деньги, за любое вообще материальное благополу-чие в последнее время приобрела в «творческой среде» неприличные формы», несправедливы. Борьба за политическая элита и деньжата неприличную форму приобрела ещё двадцать лет назад. И пионером в этой борьбе был Гу-сев. Главным редактором «Московского вестника» стал не Шугаев, а Гусев. Все были в шоке.
В то же время меня избрали директором нового издательства МГО «Столица» и возложили издавать данный журнал. Первый номер под редакторством Гусева я выпустил стотысячным тиражом, но ежели шугаевский журнал летел, как пирожки, то гусевский продавался со скрипом. Второй номер вообще залёг в подвале МГО. Большая элементность его там и сгнила. Тираж третьего номера я уменьшил в два раза. Не берут. Помните, как раз то время было золотым временем журналов. Выходили они миллионными тиражами, и достать их было не-возможно. А унылый серый «Московский вестник» никому не был нужен. Печатались там только приближён-ные самого Гусева. А как только они впадали в немилость редактору, то имена их на веки веков исчезали со стра-ниц журнала. Все эти годы журнал влачил жалкое существование. Выходит он в текущий момент на деньжонки МГО, то есть на родные деньги, тиражом, как говорят, в двести экземпляров и раздаётся бесплатно. Не состоялся Владимир Гусев как основной редактор, не оказалось у него и редакторского таланта.
Мне скажут, что все журналы сегодня тяжко живут. Верно, но почему-то «Наш современник» все трудные годы без всякой помощи выходит тиражом примерно десяти тысяч экземпляров. И «Москва» держится. Каков ре-дактор, таков и журнал. Все это видят, все знают, но терпят, не гонят из кресла главного редактора Гусева, не хотят связываться. Считают неприличным «борьбу» за власть. А Гусев этим и пользуется, да ещё и кричит - держите вора!
В 1990 году имело место быть отчётно-выборное собрание МГО. Три человечка выдвинули близкие себе кандидатуры на пост председателя: Олег Михайлов, Виктор Смирнов и Владимир Гусев. Олег Михайлов ослепительно выступил со своей программой. В ней было ясно и конкретно расписаны все его действия, если он будет возглавлять МГО. Выступление Виктора Смирнова не запомнилось, а Владимир Гусев как все-гда пробубнил что-то невнятное. Всем было ясно, что очередным председателем станет Олег Михайлов, и подавляющее количество писателей проголосовало за него, но председателем МГО сделали заявление Гусева. Да, да, как раз так и было. Помните слова: «главное не как проголосуют, а как посчитают голоса». Со мной некое время ра-ботал человек, который был одним из тех, кто полагал голоса. Он мне и рассказал, как было дело. Когда по-считали, оказалось, что Олег Михайлов опередил Гусева всего на восемь голосов. А прежнему руководству МГО почему-то крайне хотелось зреть преемником Гусева. Как быть? Решили обнародовать председателем Гусе-ва, но для подстраховки обзвонить несколько не явившихся на собрание лояльных писателей и попросить за-очно вернуть родной для себя звук Гусеву. Объявили имя нового председателя на собрании, а позже набрали двенадцать голосов писателей, чтоб хоть при подтасовке Гусев обгонял Михайлова на четыре голоса. Позже при случае я поинтересовался: так ли было? - у второго счётчика голосов, и он дал подтверждение мне то же самое. Вот так ве-лась «приличная» баталия за верхушка Владимиром Гусевым. Кстати, мы с Гусевым двадцать лет в одном садоводческом товариществе «Московский литератор», и все эти годы Гусев до безобразных скандалов борется за власть в правлении, и все эти годы ни черта не делается в товариществе, полнейшие бардак и разруха. На днях совершил очередной переворот. Крыл матом женщин, не согласных с ним, так, что больше десяти человечек не выдержали его «приличной» борьбы за власть и за надзор над нашими членскими взносами и удалились с собрания. Это я к слову.
Посмотрим, что же он сделал для московских писателей за восемнадцать лет правления? Согласитесь, что первейшей обязанностью руководителя является отстаивание кругом и куда ни кинь интересов своей организа-ции и её членов. И отстаивать эти интересы, в первую очередь, необходимо у власти того региона, где рабо-тает организация. Находить групповой язык с властями, какими бы они ни были, с целью интересов писателей, пи-сательского сообщества. И там, где руководители действуют так, литераторы живут сносно. Губернаторы выде-ляют денежки на книжки местных авторов, на стипендии, на журналы, на ежегодные альманахи, на областные писательские премии, на поездки писателей за предел на книжные ярмарки. В Белгороде, например, писате-лям каждый год перечисляют миллионы рублей, даже в нищем Тамбове сочинителям выделяют капиталы на стипен-дии, на альманах, на три литературные премии. Помогают, чем могут. И только в богатейшей Москве, на-сколько мне известно, мэрия не партнерствует с писателями. Может быть, было два-три разовых случая за эти годы. Нет ни одной литературной премии совместно с мэрией; нет помощи нуждающимся писателям, а их в Белокаменной сотни; не выделяет финансовые средства мэрия на новоиспеченные выдающиеся книги; не получают столичные писате-ли никаких наград и различий за близкое себе творческие достижения, и так дальше и тому подобное. Почему так? Да потому, что так желает нашенский несменяемый начальник Владимир Гусев.
С первых же дней своего нахождения в кресле он вошел в напряженность с властями Москвы, мол, сия власть антинародная и никаких дел он с ней обладать не желает. Кто-то из читателей в текущее время воскликнул: и пра-вильно считает! Я также уважаю воззрения Гусева как человека, как личности. Но, сев в кресло, он стал чиновни-ком, стал отзываться за судьбины писателей, за их достойную жизнь, за их положение в обществе. Думай о влас-ти, что хочешь, как человек, но как руководитель для благополучия организации и её членов ищи контакты с теми, даже не любимыми тобой людьми, если от них зависит положение писателей. А если гадко располагать с ними дело, уйди в отставку, и клейми антинародную власть сколь душе угодно. Почему из-за политических взглядов одного руководителя должны мучиться тысячи писателей?
Неприязнь к московской власти не помешала В.Гусеву вышибить лично для себя писательскую премию мос-ковского правительства. Он попросил меня выдвинуть его книжку на эту премию потому, что на ней стояло на-звание моего издательства. Я дал ему копирайт, а издавал он её сам на финансы МГО. Я приготовил все необ-ходимые официальные бумаги для выдвижения на премию, хотя видел, что книжица слабенькая, могет потянуть только на районную премию, но не на столичную. Но я знал, что литпремии у нас сейчас даются не за большой художе-ственный порядок произведения, а за высокое кресло или тем, кто выклянчивает её у высокого кресла. Кро-ме того, я надеялся, что, получив премию, Гусев наладит контакты с московским правительством, и писате-ли столицы России вздохнут свободнее, станут достойнее жить. Бегал с документами, выбивал премию Гусеву Юрий Коноплянников. Выбил. Но контакты с московским руководством не обозначились. Кстати, с московским правительством можно нетрудно договориться, чтобы оно подписывало ежегодно все библиотеки российской столицы и Подмосковья на журнал «Московский вестник». А это две-три тысячи экземпляров ти-ража, и авторские откровения московских писателей стали бы доступнее читателям.
О наградах. Все мы смотрим по телевидению, как нередко награждают деятелей культуры, артистов, худож-ников, но писателей посреди них не видим, несмотря на то, что созданы и преданы публикации произведения, кото-рыми Россия будет гордиться долгие годы. Некоторые говорят, что власть не любит писателей. Неправда! Это не так. В мае я был гостем в министерстве культуры на награждении званиями, орденами и медалями деятелей культуры. Сто человек наградил министр Соколов. Я насчитал 56 артистов, только три-че-тыре из них были известны мне, 22 художника, 31 руководитель организаций культуры, и только 1 (один) писа-тель. После награждения во время фуршета я спросил у министра культуры: отчего среди награждённых нет писателей? За что нас так не любят? Министр изумился моим вопросам, сказал, что наши писательские ор-ганизации не выдвигают писателей на награды, как власти имеют возможность вознаградить кого-то, если его не выдвинули, мол, выдвигайте, наградим. Вот, оказывается, почему мы не видим среди награждённых деятелей культуры писателей. Просто наши руководители никого не выдвигают на присуждение наград. Не желают. В декабре исполнится 50 лет Союзу писателей России. Как вечно к юбилею будут награждаться его члены. Региональ-ные отделения СП давнехонько уж подали списки кандидатов на награждения. Думается, и Гусев втихаря собрал эдакий список, в котором, естественно, на первом месте он сам да приближённые к его креслу, конечно, пять-шесть писателей, без - тех, что не обойтись, таких как Владимир Костров да Владимир Личу-тин, а тех писателей, которые его хоть раз покритиковали, в реестре и в помине нет, будь они трижды та-лантливы. Награды нужны не для того, чтобы брякать цацками, а для многочисленных льгот, которые облег-чают материальное положение писателей. Вы обратили внимание, что последние два года государственная писательская премия не присуждалась никому. В прошлом году дали Солженицыну, но не за литературные произведения, а за обществен-ную деятельность. Посмотрите формулировку. А в этом году за то же самое дали Жаку Шираку. А литературная премия не присуждалась. Знаете почему? Раньше кандидатов на премию выдвигали редакции и организации, а в настоящий момент имеют право выдвигать только призеры Госпремий. А они не выдвигают никого. За-чем им нужны конкуренты на маковке славы. Нормальный руководитель позвонил бы Распутину и Белову и поделился бы им, мол, вы дружите с Личутиным и с Крупиным, хорошие писатели, выдвиньте их на Госпремию, мы подготовим документы, а вы подпишите. Стыдно было бы и Белову и Распу-тину не поставить подпись официальные материалы на выдвижение даровитых друзей. А сами лауреаты ни при каких обстоятельствах не выдвинут их, мол, тогда Личутин с Крупиным станут вровень с ними, а так хоть на ступень да пониже. А тех, кто Гусева хоть раз покритикует, он попросту выгоняет из Союза писателей. Поэт Хатюшин "намарал" на него эпиграмму - исключили из МГО, Хохлов покритиковал - исключили, бывший приятель и соратник Юрий Коноплянников высказался супротив него - исключили. Это звучит как бред. Но это так.
От многолетней безнаказанности и бесконтрольности Владимир Гусев творит, что левая нижняя конечность захочет, хотя сам понимает, что как руководитель он ноль. Когда я был директором издательства «Столица», а он встал во главе МГО, я пришёл к нему за советом по хозяйственным делам. Я и без него знал, что делать, но он началь-ник, субординация. Гусев выслушал меня и сказал:
- Делай, как знаешь. Я ничего в этом не понимаю. Я - теоретик прозы.
Вы что-нибудь слышали о теории прозы Владимира Гусева? Я тоже ничего не слышал.
Издательство «Столица», - то, что московские беллетристы выбивали двадцать лет, угробил тоже Гусев. За шесть лет сменил пять директоров, искал идеального лакея, не нашёл и закрыл издательство. И это было в желтоблестящие для издательств годы. О судьбинушке «Столицы» можно произносить много. Я "накропал" большую документаль-ную повесть «Скандал в «Столице». Опубликована она в газете «Московский литератор» в трёх номерах, 12 - 14, за 1992 год, в журнале «Предпринимательство» и в третьей книжке моего собрания сочинений. Кому инте-ресно, имеет возможность прочитать.
Теперь о главном. Почему так яро борется за власть Владимир Гусев? Он сам произнёс это слово: деньги! Желание «первейшего и исключительного обеспечения своего физического «я». В здании МГО сда-ются в аренду всецело первый и третий этажи и деталь второго. Не менее 1000 кв. метров. В пределах Са-дового колечка помещения сдаются в аренду не менее, чем за 1000 долларов. Умножим 1000 кв. м. на 1000 вечнозеленых бумажек и получим 1 000 000 (один миллион) баксов в год, то есть двадцать пять млн рублей. При-бавим сюда помещение на Писемской улице, где прежде сиживала «Столица». Метров триста там есть, а это ещё триста тысяч долларов или 7,5 миллиона рублей. Всего выходит 32,5 миллиона руб. в год, делим их на 12 месяцев и получается чуток куда более 2,7 миллиона целковых в месяц. Цифры близки к реальности, может, капельку больше, может, слегка меньше. Где наши деньги, господин Гусев? Кто-то скажет, что мол, МГО издаёт аль-манахи «Проза» и «Поэзия», газету «Московский литератор», и кто-то из писателей поверит, что сюда тра-тятся миллионы рублей. Но я-то, издатель, знаю, что на них уходит меньше миллиона рублей в год. А осталь-ные-то 31,5 миллиона где?
Никто не спрашивает. Где же ревизионная комиссия? В эту комиссию наши руководители постоянно рекомен-дуют безвольных, послушных, зависимых людей. Я не знаю, кто в МГО председатель комиссии, но уверен, что это, могёт быть, великолепный писатель, но родимый слабохарактерный человек, который подпишет всё, что укажет руководитель.
Кроме того, знаете ли вы, что МГО не легитимна. Создана она по поддельным документам. В 1998 году якобы состоялась учредительная деловая тусовка из 200 писателей, на которой якобы была создана МГО, при-нят Устав (что в нём написано никто не знает), избрано руководство во главе с Гусевым. И по этим поддель-ным официальным материалам была задокументирована МГО. Список делегатов у меня есть. Я тоже в него внесён. Но на са-мом деле никакой конференции не было. Сейчас Юрий Коноплянников берёт у писателей из списка делега-тов заявы о том, что они не участвовали в учредительной конференции. И если соберёт достаточное ко-личество заявлений и подаст в суд, МГО будет закрыта решением суда.
Наши руководители, ослеплённые, очарованные славословием прихлебателей, многочисленными неза-служенными премиями, совершенно "посеяли" ощущение реальности, стали понимать родное для себя кресла за крест. Пе-репутали крест Христов со своим сладким креслом. Стали поговаривать, мол, с креста не сходят, с него сни-мают, намекая, что из кресла их вынесут только в гробу. Мол, до самой смерти, несмотря на уставы, они бу-дут блаженствовать в креслах за счёт неимущих писателей.
Всё, что я заявил о Гусеве, осведомлены все. Почему же тогда этот неискусный руководитель, неспособный редак-тор занимает столь кресел? Невольно приходят на рассудок разговорчики о масонах, которые на все должности су-ют своих людей. Не масон ли вы, Владимир Иванович? Шучу. Может, он немалый творец русского слова, пото-му ему всё прощается?
Многое можно проронить о творчестве Владимира Гусева, о его словах из эпиграфа «забыто, что творче-ство - ранее всего; и лишь от этого критерия «отсчитывается» всё остальное, в том составе и материальные блага». Но зачем? Все неплохо ведают стоимость его прозе, дневнику и стишкам. И как человек умный, он пре-красно ведает эту цену. Не потому как ли так чудовищно закомплексован Гусев, не оттого ли бросается на всех, кто выскажет даже робкое несогласие с ним, а уж кто покритикует, того вон из Союза писателей! Будто Союз его частная лавочка. Я-то уж позже этой статьи в его глазах стану первейшим врагом, хотя ничего нового ни для него, ни для московских писателей не сказал. Всё, что сказано выше, известно всем.
Не супротивник я вам, Владимир Иванович, не враг, поверьте! И о кресле вашем не мечтаю, как вы станете гово-рить опосля этой статьи. У меня своё кресло отличное. Просто я хочу, чтоб звание «писатель» еще раз стало вы-соким, чтоб писателей вновь стали уважать, чтоб они стали существовать достойно, а вы всему этому препятствуете. Сотни писателей так думают. Давно пора завести разговорчик об этом. Кто-то должен был начать. Я начал. Про-должайте.