ЗА СКЛОКАМИ НЕ ВЫПЛЕСНУТЬ БЫ РЕБЁНОЧКА

Последние три месяца газета «Литературная Россия» "кипуче" вела дискуссию кругом музея С.Н. Дурылина. Я не буду в текущий момент выяснять, кто в этой полемике был прав, а кто виноват. Меня в этом споре заинтересовал прочий вопрос: сколь действенно используются музейные фонды.
Смотрите, что получается. Представитель музея Дурылина настаивает на том, что его учреждению дано 25 годков для разбора и каталогизации фонда. При этом право первой публикации любого экспоната принадлежит только музею.
Вот тут-то и приехали. Будем 25 лет подвергнуть разбору и 25 лет ни черта публиковать не будем! Так? Но потому что закон таковой нормы не устанавливает, хотя и никакого ответа на данный вопросительный мотив не даёт. Что разобрано и каталогизировано, наверное, реально всё-таки публиковать.
Отсюда и возникает та ситуация, когда десятками, а то и сотнями лет архивные материалы не публикуются. А мы, простые обыватели, доверяя музеям и архивам, элементарно верим. В архиве (фондах музея) лежит документ, разъясняющий событие или объясняющий детали этого события, а нам преподносится зачастую вовсе другое. Если не будем публиковать, то в рабочем действе музея нет никакой перспективы. Это касается не только музея Дурылина. Это касается всех музеев.
В печати (газета «Культура», 49 за 2004 год) были сообщения, что руководителями музеев Н.Островского «архивные официальные материалы планомерно уничтожались». Уничтожено, например, «медицинское дело» Н.Островского.
Большинство архивных документов, особливо иконография Н.Кукольника, вообще нигде и ни в жисть не публиковались.
Вопрос сей заслуживает значительнее глубокого рассмотрения, чем те формальные доводы, - те, что выдвигает автор супротив оппонентов.
Если 25 лет будут разбирать описи, тогда на что созидать музей? Он же "священнодействовать" не сможет. Разберите, каталогизируйте, а после этого открывайте музей и начинайте работать. Но каталогизируйте правильно, а тем сотрудникам музеев и архивов, да ещё при той мизерной зарплате, которую они получают, соорудить сиё не вечно удаётся правильно. Приведу пример. Например, в фонд 254 опись 1 занятие 17 в РГАЛИ каталогизировано поэтическое произведение И.Никитина «Бобыль». Указано, что данное стихотворение неизвестного автора. В Пушкинском доме в фонде 371 дело 9 хранится авторский начальный вариант произведения драмы Н.Кукольника «Гоф-юнкер». О ней полным-полно говорят, но каких-либо сведений о её публикации не отмечено. С момента её поступления в фонд прошло уже примерно ста лет, а она так и не была опубликована. И подобных примеров привести возможно множество.
Само обстоятельство, что первая публикация принадлежит только работникам музея, ведёт к разного рода неприятностям. Она берёт начало, видимо, от ленинского декрета по архивам. Во-первых, вам, прибывшим в музей знакомиться с документом, временами отказывают в выдаче их по той причине, что над этими документами уже трудится сотрудник этого архива. Насколько серьёзен таковый отказ? Работник архива (музея) ещё будет лет 25 знакомиться, и что - так и будет передвигаться прогресс науки?
Возьмём иной аспект этой проблемы. Как быть в тех случаях, когда по ряду субъектов, архивные официальные бумаги - тех, что уже каталогизированы, никаких публикаций архиводержатели не делали и не собираются делать. Назову только отдельные фамилии поэтов, чьи архивы лежат мёртвым грузом: В.Соколовский, Н.Кукольник, Е.Кологривова, П.Фурман и др. Документы лежат, стареют, иной раз по известным причинам (грибок, например) утрачиваются. Но музеи не стремятся публиковать то, что у них хранится, а третьим лицам со стороны отказывают. Конечно, это проистекает не всегда, но всё же бывает. Например, послания того же Кукольника к Верстовскому лежат себе в фондах музея им. Бахрушева. Государство обязано продумать этот вопрос, а обращения и жалобы по подобным вопросам никак не должны квалифицироваться как «кляузные петиции» и «провокационные демарши». Надо изъясняться о недостатках закона, потому что отсутствие заключения приводит к лишению музея перспективки в работе, либо приводит к некорректным публикациям как бы той, что публично выпустил Е.Евтушенко в газете «Новые сообщения от 27.09. 2007 г. 171 под наименованием «Чиновник письменных дел», где демонстрируется полное неведение биографических подробностей русского писателя Н.Кукольника, в то время как архивы по «письменным делам» этого самого Кукольника годами тлеют в музеях и архивах.
Можно привести удивительные образцы подобного «забвения» и более того, уничижения имени многих писателей-стихотворцев и прозаиков 1830-х годов. Наше отечественное литературоведение подобным бездействием обрекает «малоизвестных» писателей на «неизвестность» и «забвение» и тем самым вырывает из истории русской литературы достаточно важные страницы.
То же самое относится к рисункам и картинам, хранящимся в разных музеях. Они десятилетиями лежат в фондах музеев, не публикуются (в альбомах, открытках, буклетах, и т.п.), что лишает рядового охотника до общения с ними, а вероятность сканирования копии не разрешается снова же по «праву первой публикации».
Всё это грустно. Документ лежит, до простого посетителя не доводится, а сканировать его нельзя. Государство следует определить стоимость за аналогичные операции, и всякий посетитель должен иметь в распоряжении возможность осуществить копию с оцифрованной для этой цели копии документа. Но только государство, а не управляющий музея (архива), ежели музеи (архивы) государственные, а не частные.
Весьма интересна та элементность дискуссии, где речь шла об «авторском праве музея». Что это за право такое, участники полемики не поясняли. А я в 4-й части ГК РФ не нашёл упоминания о эдакий норме. Как быть в тех случаях, когда музей годами нифига не публикует? Откуда у него является АВТОРСКОЕ право? Пусть музейщики создадут протокол - и у них появится авторское право (если оно, конечно, не будет принадлежать государству).
Если документ опубликован, то авторское право принадлежит автору (а не музею) или тому, кто у него приобрёл право на издание (например, музей, издатель). Если не опубликован, то родные законы обходят эту проблему, а музейные сотрудники пользуются «понятиями», установившимися ещё в 1918 году, когда все архивы сделали заявление государственными. Сегодня нужно учесть дух времени.
В заграничной практике (см., например, «Независимую газету» от 29.06.2000 года) автору право принадлежит ВЕЧНО, покуда не опубликуют, а вслед публикации - 70 лет, и только автору или его наследникам. Поэтому, если вы хотите выпустить в свет какой-нибудь документ из чьего-то наследия, пожалуйста, публикуйте. Но при этом получите согласие потомков автора документа, а не музея или фонда.
Исключение тут имеет местечко в одном случае. Речь идёт о письмах. До сих пор чётко не определено, кому принадлежит авторское право на сообщение - автору его или тому, кто его получил. И тут как раз возникают разные судебные тяжбы, как например, было с письмами Набокова, которые опубликовало издательство «Захаров».
Поэтому вопросы, поднятые на страницах газеты, носят куда более основательный характер, чем очерчивание склок около дурылинского музея. Нам раньше всего необходимо совершенствовать закон об авторском праве.

г. ТАГАНРОГ

Keywords: