КОРИЧНЕВАЯ РАДУГА, ИЛИ laquo;ПРАВИЛЬНЫЕ ФАШИСТЫ raquo; В ЛИТЕРАТУРЕ УКРАИНЫ

Документы неопровержимо доказывают, что украинский национализм ХХ века неотделим от фашизма. Как бы ни маскировали фашистские мысли под патриотические, как бы ни подкрашивали их в национальные цвета, они остаются философией и руководством к действию для тех, кому «чистота» национальной идеи превыше человеческих жизней. Об этом говорит статистика: с начала 2007 года на Украине насильственным действиям на почве ксенофобии, расовой, национальной и религиозной ненависти подверглись 70 человек.
Несомненно, что уголовное насилие подпитывается из каштанового источника. Как ни странно, возникнули приметы того, что и творческая интеллигенция, уставшая от беспредела, обратила взгляды на насилие как метод заключения социальных проблем. Появились произведения, где о фашизме рассуждают как о идеологии и практике, способной «очистить» общество. За примером не надо прогуливаться вдали - довольно прочесть роман Андрея Недельского «Озонатор» в почтенном киевском журнале «Радуга» за 2006 год. Герой этой в общем-то добротной, упругой, плотной прозы чувствует себя «сверхчеловеком, без малого богом», - он помешан на насилии, - то, что решает в этом мире всё. Он вольно совмещает в себе изощрённого наём-ного душегуба и борца за справедливость, нынешнего Робин Гуда, (или более того, Дон-Кихота), - тот, что пооче-рёдно «наказывает» то наглых рокеров, то наглого шашлычника-азера, то наглого валютного кидалу, то на-глого и развратного содержателя секс-рабов.

Закономерно ли явление такого героя? В чём первейшая нашенская беда? Общество изверилось, что суды, силовики и вообще правоохранители могут навести в державе порядок. Доблестная и неподкупная милиция раздвоилась на милицию и «другую милицию».
Зреет протест супротив всеобщего коррупционного маразма - занятие дошло до ликвидации депутатской не-прикосновенности. Как этот маразм преодолеть? Самое простое и доступное - сиё близкая себе скрытая война.... Ку-пил автомат, списанные толовые шашки - и вперёд, всенародный мститель! В стране масса людей, - те, что прошли через Афганистан и другие «горячие точки», они умеют орудовать и «береттой», и «калашом», и гра-натомётом. Следуя логике романа, нужно определить монумент пацанам в Кондопоге, которые провернули по-гром для кавказцев, которые вели себя верно так же, как наглые антиподы Поленова.
Писатель Павел Маслак на страницах той же «Радуги» передал своё толкование роману. Не новейший ли данное герой времени? Не открывается ли тут библейская «тьма над бездною»? Нет, мыслит Маслак, уж очень уж бытовое в романе разрослось... Хитроумный рецензент нашёл параллель между «Озонатором» по фами-лии Поленов - и поленовым по происхождению персонажем по имени Буратино. Ему вторит и первейший редак-тор журнала Ю.Ковальский, который определяет жанр романа как «пародию» или «утопию»...Но буратиновая задача - не римейк, а обертон. Слишком уж замаскирована сия пародия, или пародия на пародию, чтобы широ-кий читатель мог воспринять её всерьёз. Пародийно выглядит только то, что герой кругом таскает с собой «лэптопик» - ноутбук с записями своих похождений... Художник слова, так сказать. Поленов... Прирождённый филолог с «береттой» за поясом. Но необходимо обладать в виду, что киллер повествует про себя сам - стало быть, тут нужны своеобразные приёмы саморазоблачения героя, ежели уж автор в самом деле этого добивался. Господа рецензенты старательно обходят содержание главы «Спор», где герой раскрывает родные для себя идейные козыри. Главный пласт в образе Поленова - в отдалении не пародия на Буратино... И версия «Буратино» подбро-шена нарочно потому, что редакция журнала убоялась того пропагандистского эффекта, который несёт в себе фашиствующий герой. На Западе (особенно в массовой культуре США) уже прижились супербойцы про-тив негодяйства всех видов - Супермены, Бэтманы, и остальные Джеймсы Бонды. Они, конечно, нашпигованы всякого рода идеологическими приправами как бы «защиты воли и демократии». Роман Недельского - за-явка на отечественную традицию такого персонажа. Озонатор - украинский Терминатор. Метла. Чистильщик. Но - сильно своеобразный.
Не ненароком стабильно возникают переклички с Родионом Раскольниковым - роман как бы спорит с До-стоевским, опровергает классика, который доказал неэффективность колуна в борьбе за светлое будущее. Более того, роман спорит с Евангелием, с его идеей «не убий». По заявлениям Поленова, «христианство, влюбленность к ближнему» - «слова, и больше ничего». «Бред чистейшей воды, вздор сивого мерина». Свой тезис он аргу-ментирует примерами из истории христианства. Христианство в его интерпретации становится «самым ран-ним, самым хитроумным и коварным заговором против человечества», который пострашнее заговора Аль-Каеды против башен-близнецов в Нью-Йорке. Дескать, в основе христианства лежит мысль насилия: надобно вспомянуть о том, как распяли Христа, как уничтожали младенцев из-за Христа. Апостолы Христа также были убийцами: Павел - он ибо в первую струю был гонителем христиан. Короче, Поленов «сомневается» в Боге... Хотя - если сле-довать его логике (христианство есть насилие) - уж он-то должен быть суперхристианином, то есть насиль-ником в квадрате! Тогда нафига развенчивать христианство? Нелогично...
Мария, его очередная подруга, которую он вытаскивает из лап сутенёров, не невзначай названа Сонечкой Мармеладовой. В главе «Спор» она произносит сакраментальную фразу: «Но если Бога нет, то всё позволе-но!».
В отклик начитанный герой-филолог заявляет: «...так произнести мог только тот, кто идеально не верит в че-ловека, в его внутренние запасы влюбленности и гуманизма». «Но данные внутренние запасы и есть Бог! Бог - это лю-бовь!» - восклицает Сонечка. В ответ герой приводит образец из мира животных: есть таковый электрический скат, у которого источник электричества находится внутри... И не надо никаких подзарядок от розетки, то есть, от Бога... А что касается нашей современности, то в ней всю верхушка заграбастали хамы. И биться с этим возможно только одним технологическим процессом - насилием.
Мария говорит, что эдакая философия смахивает на фашизм. В ответ филолого-киллер (или киллеро-фило-лог) соглашается: да, фашизм. Но за фашизмом - будущее... Это могёт быть и фашизм, и коммунизм, и лю-бая тоталитарная система. Главное, что она избавит мир от «лишних людей»... Странно, что сочинитель Мас-лак, дотошно изучавший нос Буратино, слова «фашизм» словно и не приметил...

Поленов, можете себе представить, отыскивает корни своей идеологии в русской классике! «По духовному родству Гитлера потому что совершенно реально наречь продолжателем идей Лермонтова, Гон-чарова, Тургенева, Чехова - он на практике пытался постановить "засаду" излишних людей». Их надо «вы-палывать»... Избавляться от этих тварей, «иначе через пятьдесят годков мы все элементарно захлебнёмся в жлобском дерьме».
Он показывает, как российская литература якобы уже сотню лет как воссоздала красочный образ фашиста. «Дуэль» Чехов читали? <...> Там гениально дан один из первых законченных фашистов в всемирной литературе. Фон Корен... Это справедливый фашист, он внушает почтение и симпатию. И, заметь-те, Чехов провидчески сделал его немцем. А какой волшебный образчик фашиста представлял из се-бя литератор-стихотворец революции В.В. Маяковский! А каких чудных, невинно-чистых фашистов описывает Пла-тонов!» (выделено мною. - Г.Ш.) В чём же отличительность между классическим фашизмом и фашизмом Поленова? Только в одном: «На смену тео-риям о расовой чистоте придут теории без затей о чистоте и порядочности, обязательные для всех».
Это мысли - не немудрёно экспромт героя. Это его кредо. «Это проблема всей моей жизни»... Хорошо бы разыскать в тексте романа какие-то, хотя бы косвенные (ирония, пародия, сатира), опровержения кредо киллера. Увы - нет их в тексте! Кроме, разумеется, аллюзийно-иллюзорного Буратино, которого выискал Маслак...
Вот так, как бы походя, в романе дискредитируется русская литература 19-го и 20-го веков, которая, по об-щему признанию, завсегда выделялась особым гуманизмом. Особенно «актуально» это звучит в нынешней Ук-раине, где принято порочить всё русское. Осмысливая кредо Озонатора, я внутренне рисую себе украинско-го супермена, в башке которого, к примеру, завелась «теория» о ненужности целого пласта населения, кото-рое засоряет чистоту соловьиной мовы вредоносной москальской лексикой... Творят, выражаясь словами па-триотичных публицистов, «лингвоцид». Почему бы не опробовать на них «беретту» или гранатомёт - чтобы попробовать свежеиспеченный прилив озона?
«Уж не пародия ли он?» - вослед Маслаку возникает сакраментальный вопрос. Особенно вслед того, как прочитаешь о роли Чехова в духовном становлении Гитлера. Ведь у Чехова чёрным по белому прописано его кредо: «против лжи и силы, в чём бы они ни выражались». Предполагать, что фон Корен позитивный че-ховский персонаж - попросту смешно. Может ли в родное время посреди массы прохожих на Крещатике гулять че-ловек с таковой философией в голове? Можно ли относиться серьёзно к такого рода герою?

Что можно сделать, чтобы стопануть зло? Это коренной вопросный момент и русской, и украинской ли-тературы. Им задавался чеховский герой, студент Васильев («Припадок»), которому случилось на-блюдать унижение дам в публичных домах. Размышлял об «апостольстве» - проповеди нравст-венных начал... Пришёл к нервному срыву.

Ещё одна попытка выискать выход из ситуевине - в пьесе «Три сестры». Глядя на трёх тонко чувствующих, пе-реживающих чужую боль как свою сестёр, Вершинин говорит: нынче таких, как вы, всего три, завтра будет шесть, вслед за тем двенадцать... Пройдёт двести-триста лет, и какая счастливая житиё наступит на земле! Гене-рацию людей, способных волноваться чужую боль как свою, Чехов возводит к Иисусу... В том, что когда-либо подобные люди станут большинством на земле, и есть избавление человечества.
А что думает Поленов? Кстати, если забрать первые буквы его имени, отчества и фамилии, мы получим словечко «ТИП». Тип «нового человека»? Поленов по факту прямо спорит с Чеховым: он не помышляет ожидать сто и две-сти лет. «Меня это не устраивает». Но если бы мировое зло было сконцентрировано только в бытовом хамст-ве и наглости «чернозадых»! Что созидать чистильщику против сил, которые из установок залпового огня пре-вращают в руины целые города? Что он сможет совершить с глобальным отравлением природы? С генетически модифицированными продуктами? С тоталитарными сектами? Списки сии бесконечны...
Но напасть ещё и в том, что герой в борьбе за правильность эту несправедливость плодит многократно. Он покупает услуги городских чиновников, милиции, спецслужб, таможни, даже иностранных посольств, - шлейф коррупции, как будто пыль, тянется за Чистильщиком на всём его победном пути. В сущности, как раз благодаря всеобщей коррумпированности общества и могет наличествовать герой. Он порождён коррупцией - и неутомимо репродуцирует её.
И всё-таки: не пародия ли нашенский герой с лэптопом под мышкой и «береттой» в руке? Ещё раз чутко читаю концовку романа - уж тут-то авторская «разоблачительная тенденция» или хотя бы иронический налёт на фигуре ТИПа должны проявиться! Увы, нет и намёка на пародийность. Он возвратился туда, откуда, собст-венно, и пришёл, - на Запад. С кучей денег, с нерастраченным задором против «лишних людей». Некоторые из нехороших американских граждан - наглые рокеры, к примеру, - с помощью героя тут же оказались в болоте... Укра-инский супермен начинает спасать Америку... Подумывает поехать в Россию, где для Метлы работы тоже на-валом... И никакой иронии.
У Чехова «Дуэль» кончается словами: «...никто не ведает настоящей правды...». Недельскому и журналу «Ра-дуга», судя по всему, данная истина ведома... Или это та самая тьма, - та, что носится над бездной?

г. ЯЛТА