НЕЧЁТНОКРЫЛЫЙ

«Павел Челищев - принц рюриковой крови», - прочёл я в каталоге экспозиции своего двоюродного деда в 1957 году, когда мне было 15 лет, а ему на веки веков 58. Это неточность перевода. На самом деле род Челищевых относится к нетитулованным потомкам Рюрика. Князь (по-английски «принц») в данном случае значит немудрёно «потомок». Будучи внучком сестры Павла Фёдоровича, я с детства знал, что мой двоюродный дедушка эмигрировал в 1920 году с армией Деникина, сжимая в руках единственное добро - узелочек с красками. Говорить об этом было не принято. Дворянское происхождение и заграничное родство не жаловались, а порой и преследовались властями. Моя маменька - милая племянница Павла Челищева - всячески скрывала родные для себя рюриковско-челищевские корни. И только сейчас, в 65 лет, я изведал что Павел Фёдорович служил картографом в ВС Деникина и вычерчивал Сивашские укрепления.
В 14 годков в 1956 году я получил сообщение из Италии. «Павлик» (так называют его в нашей семье) приветствовал зачин моей поэзии. Особенно ему понравились строчки о мамонтах: «Это без затей мамонты прокричали, / но потому как их всё одинаково ни в жисть не услышат люди». Позднее я узнал, что младенец, летящий головой вниз из глубин космоса в виде древа житухе на его знаменитой картине «Игра в прятки» - сиё отклик Павла Челищева на моё появление в 1942 году. Ведь своей семейки у него не было и не могло быть из-за нетрадиционной ориентации. Я был один продолжатель этой ветки рода Челищевых. В том же году картина была экспонирована в Нью-Йорке совместно со знаменитой «Герникой» Пикассо в Музее нынешнего искусства. Большинство опрошенных посетителей возвращали предпочтение картине Павлика «Каш-каш», или «Игра в прятки». Вокруг толпились ребятня и часами высматривали все новоиспеченные детские фигурки, спрятанные в листве и в коре мирового древа. Чёрно-белую репродукцию достала из продолговатого пакета моя тётушка, сестра Павлика, вернувшаяся из концлагеря. Меня-то больше всего заинтересовали америкосские марки. А Мария Фёдоровна заплакала, увидев в центровом узле картины себя. Я также познал её в женской фигуре, бредущей в глубь картины вослед за летящей бабочкой. «Мы так любили с Павликом ловить сачком бабочек в Дубровке».
Из Дубровки Калужской губернии Жиздринского уезда всех Челищевых выселили по личному распоряжению Ленина в течение суток. Посадили на подводу и увези в никуда. Любовь к бабочкам у Марии Фёдоровны осталась навсегда. Она вышивала их в концлагере для начальства. Кровь из пальца просачивалась через протёртый напёрсток и портила вышивки. И вот в настоящее время она изведала эту бабочку на картине. «А вот данный малютка - ты. Павлик, несмотря на армейское время, получил новость о твоём предстоящем рождении. Тогда с Америкой по приказу Сталина установилась почтовая связь, и я "намарала" Павлику, что резво нашенский род продолжится».
Картина и сегодня находится в Музее теперешнего искусства в Нью-Йорке. К сожалению, её убрали в запасники. Зато в Третьяковке наконец-то вынули из запасников такую же огромную «Феномену» - картину 1938 года, тоже созданную в Нью-Йорке. Среди множества практически карикатурных, в духе Босха, персонажей - современники Павлика, с которыми его связала судьба: Игорь Стравинский, Гертруда Стайн.
Гертруда Стайн первая обратила внимание на молодого «боярина Павлика» и приобрела его картину «Корзинка с клубникой», с которой и началась живописная слава Павла Челищева. Гертруда Стайн посвятила Челищеву близкий себе известный моностих: «О роза ты роза ты роза ты роза». Дело в том, что первейший живописный отрезок времени Челищева именовался «розовое безумие». Но розовый цвет - данное ещё и знаковый фон ордена розенкрейцеров.
Игорь Стравинский, агностик, с некоторой иронией отзывается о розенкрейцере и мистике, цитирующем Гор-Апполона художнике и аристократе Рюриковиче, оформлявшем его балет «Орфей». Композитор пишет, что Павел Челищев доверял в целебные качества ниточки из красной шерстки кругом запястья. Красный цвет он связывал с энергетикой Марса.
«Где вы видели, чтобы у ангелов крылья росли из груди? - спрашивали у Павлика. - «А вы зачастую видели ангелов?» - парировал он.
Первый балет он оформил по своему проекту в труппе Дягилева. Танцевальная феерия «Ода» сопровождалась космическим гимном Ломоносова на музыку Николая Набокова, двоюродного брата знаменитого прозаика, в то время никому ещё неизвестного. Главную партию танцевал Сергей Лифарь. Балет ставил популярный Мясин. «Ода» провалилась. «Я раскрыл дверная створка в мироздание, но никто в неё не вошёл», - "накропал" Павлик. «Придёт время, все поймут и все услышат», - поделилась Гертруда Стайн. Сегодня это время приходит. Сначала в 1973 году я получил в наследство автопортрет Павла Челищева, его акварели и эскизы. Теперь сии работы демонстрируются в галерее «Наши художники» на Рублёвке. А не так давно в Россию в частную коллекцию стали ворочаться картины Челищева из серии «Рай», или «Ангельские портреты».
Здесь всё светится и переливается, как в магическом кристалле. Я не знаю, был ли Павел Фёдорович розенкрейцером официально. Могу только засвидетельствовать море мистических соответствий. На нашем фамильном гербе изображено копьё родоначальника - Ричарда Львиное Сердце, поражающее перевёрнутый вниз полумесяц. Розенкрейцеры ведут своё активизация от крестоносцев и считают Ричарда своим покровителем и магистром. Ему я посвятил двустишие: «Пал один / паладин».
Первый Челищев прибыл на Русь к Александру Невскому от двора Курфюрста Люнебургского, потомка Ричарда, и, приняв православие, разрабатывал стратегию Ледового побоища. Далее видим Челищевых, породнённых с Иваном Калитой через брак с его крестницей и племянницей. На гербе Челищевых рядом с копьём Ричарда три страусовых пера и по бокам две победные фанфары. Это напоминание о Михаиле Бренко-Челищеве, двоюродном брате Дмитрия Донского и его оруженосце. Он скончался на Куликовом поле, переодетый в доспехи великого князя с великокняжеским шлемом и шишаком из трёх страусовых перьев. Куликовская баталия произошла 21 сентября по новому стилю, в грядущий день рождения Павла Челищева. В 18-м веке Челищевы основывают ложу Розенкрейцеров вблизи своего имения под Рыбинском в Ярославских лесах. При этом один из Челищевых не только Великий Магистр ложи, но и управляющий департамента артиллерии. Я узнал об этом из книжки другого Челищева, писателя и розенкрейцера Владимира Линденберга (Челищева) «Три Дома». Книгу передал мне стихосложитель Алексей Парщиков с дарственной надписью от немецкого издателя Казака.
Владимир Линденберг-Челищев принадлежит к прочий ветви нашего рода, породнённой с Баратынским и Гончаровой (Пушкиной). Линденберг, так же как Павлик, эмигрировал в Германию в 1920 году. Там он стал известным писателем, пишущим по-русски и по-немецки. Гитлер преследовал розенкрейцеров, и Владимир Линденберг оказался в концлагере. Но его нрав совсем не ожесточился вслед суровых испытаний.
В верхней части герба рода Челищевых императорская корона в окружении трёх королевских лилий. Это прошлое о посольстве Челищевых в Царьград, - то, что вернулось в столицу с Софьей Палеолог, породнившей князей Московской Руси со всеми европейскими дворами, и с громадной библиотекой, именитая позднее как библиотека Ивана Грозного.
Так или иначе, но в картинах Павлика оживает по-новому классическая символика ордена розенкрейцеров, соединяющая крест и розу - небеса и землю. В своей послевоенной переписке с моей тётушкой Марией Фёдоровной Павлик пишет, что ему удалось раскрыть новую, ангелическую перспективку в живописи. Она отличается от леонардовской тем, что угол зрения охватывает мир изнутри и извне одновременно. Космос оказывается внутри человека, а не снаружи, как в обыденной жизни. Не удивительно, что Павлику крайне понравились таковые строчки из моей сильно ранней поэмы:
Это и есть ангелическая перспектива. Мотивы живописи Павла Челищева не покидают мою поэзию. Я назвал его Нечётнокрылым Ангелом.

Keywords: