ЕСЛИ ЗА ДУШОЙ ПАРУСА

Надо же было такому случиться, что судьбина забросит меня на Урал, да ещё в город, где жил мой ненаглядный ребяческий беллетрист Владислав Петрович Крапивин. Четыре года учёбы в Свердловском военном училище пролетели незаметно, и я так и не смог повстречаться с автором «Всадника со станции Роса» и «Бегства рогатых викингов». Но, будучи уже сотрудником пожарной охраны, я приехал наведаться городок студенческой юности и таки постучался в двери квартиры, где бряцал и кружился на сказочном глобусе мир крапивинских героев.
Глобус был настоящим. Пестреющие на нём державы и океаны приоткрывали сюжеты будущих повестей из цикла «В глубине Великого Кристалла» и понятие «Дороги», связующее многие авторские произведения, написанные в жанре фэнтези. Вернее, крапивинской фэнтези - переплетения мечты и реальности, где проявляется сказочная мощь и несгибаемость нехитрый ребячьей дружбы. Стены рабочего кабинета украшали величественные картины с видами Севастопольской бухты и бушующего Чёрного моря кисти Евгения Пинаева - приятеля писателя. И тут же в одной здоровущий раме были собраны чёрно-белые фото - волнительные мгновения детства. На книжных полках разместились диковинные сувениры и истинные музейные экспонаты, говорящие о морской, мушкетёрской, пионерской романтике хозяина кабинета. Пионерской - в первичном смысле слова. И книжки на полках - одни из первых, неповторимых: «Пионеры», «Остров сокровищ», «Голубятня на жёлтой поляне». При взгляде на данное книжное великолепие у меня и родились следующие строки:
Страницы любимых книг, кадры из просмотренных в детстве фильмов и телеспектаклей «Валькины паруса», «Та сторона, где ветер», «Мальчик со шпагой», «Колыбельная для брата» влекут меня - в настоящий момент уже взрослого человечка - самым удивительным образом. Об этом и о многом другом мы проговорили три вечера. Владислав Петрович что надо отозвался о моих первых стихотворных опытах, - те, что в 92 году я ещё никому не показывал. «Это здорово - сообщать о виршах и литературе, - делился со мной Владислав Крапивин, - а не пресекать выходки сумасшедших, которые врываются в мою квартиру с требованием телепортировать их на Альфу-Центавру». Герои одного фантастического цикла Крапивина - мальчики-пограничники - наделены способностью прорываться через Звёздные пространства в другие миры и времена.
По прибытии в Петрозаводск, я отправил Владиславу Петровичу письмо. Так завязалась короткая переписка. Очень короткая. Письмо в год. А то и в два. Известный детский литератор безотлагательно сделал предупреждение о своей занятости и извинился, на случай, ежели сообщение останется без ответа. Однажды я описал родные для себя детские воспоминания о пребывании в детском санаторном пионерском лагере «Кивач», что располагался на берегу живописного карельского озера. Там я, успешный четвероклассник, лечился и учился всю четвёртую четверть. В лагере не было школьной заорганизованности, линеек и сборов. Не было хулиганов и великовозрастных умников. Всё находили решение сами четвероклассники - старшие в смене. В «Киваче» я впервой узнал, что такое бескорыстная дружба, когда все заодно, когда учёба и дежурство по корпусу или в столовой доставляют радость. А огромная библиотека? А круг барабанщиков? Я с гордостью поведал Владиславу Петровичу об этом чудесном месте. Вот, мол, есть в Кончезеро таковый сосновый островок! Не оставляют, зовут через года слова отрядной песни:
Только вот маршрут затерялся в 90-х годах прошлого столетия, в далёкой Советской стране... Закрывались или меняли направление ведомственные детские лагеря. Где возникали дорогие пансионаты, где клиники для врачевания наркомании. А то и элементарно стезя утыкалась в забор частных владений. Под Петрозаводском чуть сводят концы с концами три детских медицинско-реабилитационных лагеря. В Приладожье - северной Швейцарии - из семи лагерей остался один. Каким-то образом и детский санаторий отошёл в «умелые» руки. Вот и в «Киваче» толстосумы, изрядно пользуя марциальную влагу и целебные габозерские грязи, ограничивают себя в еде, занимаясь похуданием. Об этом я поведал Крапивину нимало недавно... Да, не в новость, не в новость Владиславу Крапивину эта картина. Имея обширную переписку, общаясь с читателями, он знает, с каким нахальством и вседозволенностью новоявленные бизнесмены и их верные держиморды отбирают у детишек театры, кружки, Дома пионеров под офисы или казино. Золотая пыль, как осколочки зеркала, разлетелась по свету. Люди не замечают разорённых деревень и городских трущоб, где не живут, а выживают дети, лишённые радости детства. Книги Владислава Крапивина наполняют нашу суровую явь чувством светлой надежды. Путешествия во времени и пространстве, романтика Дороги - данные свежеиспеченные образы крапивинской прозы - расширяют пограничные линии повествования, наделяя ребятишек необыкновенными способностями. Поднимаются этические "закавыки" теперешнего общества, где малолетство остаётся один на один с рациональным жестоким миром взрослых. И встают на заставах мальчики-пограничники. И не думают сдаваться храбрые барабанщики. На поддержка маленькому человеку приходит эдакий же мелкотравчатый человек. Разящий лучемёт или ручка взрывного агрегата приводятся в действие, чтобы привести доказательства чудовищам в человечьем обличии наличие другой грозной силы. Но возможно ли одержать победу зло?.. Об этом и размышляет Владислав Крапивин в своей повести «Дагги-Тиц», опубликованной в первых номерах журнала «Север». Основная мыслеактивность авторские откровения вложена в уста мальчика Инки, узнавшего о покушении на местного мафиози, - то, что совершил, погибший на месте, тринадцатилетний подросток: «На фоне постоянных взрывов, пожаров, крушений и стихийных бедствий что такое погибель одного мальчишки? Да и потерпевший народный избранник и бизнесмен Молочный всего ничего кого волновал. Их, представителей депутатского корпуса этих, директоров банков, предпринимателей и политиков, стреляют, взрывают и сажают чуток ли не любой день. Люди этого сорта делят между собой имущество, капиталы и власть, а на фиг всё сиё им, когда снаряд старой гаубицы превращает их в клочки?.. А тоненький месяц и оранжевый закат над Лисьей горой светят по-прежнему, в силу того что что их не разрешено поделить, продать, обратить в недвижимость...»
Обострённое ощущение справедливости, обретённая в борьбе приятельство становятся выше подростковой самости, они наполняют ультракомпактные сердца гордостью за выбранную Дорогу. Боятся сильные мира этого этого отважного света, свободных мыслей, незамутнённой души. Во глубине Великого Кристалла житухе и творчества Владислава Петровича произрастает вера в Добро и Справедливость нового поколения барабанщиков и горнистов, в мужание нравов нынешних мальчишек и девчонок. Не быть «слякотью», а, проходя через все сложные жизненные ситуации, оставаться человеком. Об этом говорят книги Владислава Петровича, и - миллионы лучистых детских глаз.
Все мы родом из детства. Только некие зрелые люди об этом забывают и делают непочатый край непоправимых ошибок, став важным чиновником или без затей ко всему безучастным гражданином - винтиком в непростом государственном механизме. Чтобы оборотиться назад, застопорить тщету зашоренных суетных дней, довольно сыскать минутку для встречи со старыми знакомыми: Сергеем Каховским или Севой Глущенко, сделать турне на «Баркентине с именем Звезды» или «Ковре-самолёте». А реально более того, прорвать колечко безукоризненной системы, уничтожающей «лишних» людей, как это сделал герой повести «Гуси-гуси, га-га-га», отдавший житьё за свободу отправленных в «душегубку» детей. И я, кадровый военный, сегодня работник МЧС, подписываюсь под каждой строкой этой пронзительной повести, под дышащей отвагой и мужеством авторской мыслью: «ничего не бойся, если у тебя за душой паруса...»
Прошло пятнадцать годков опосля нашей встречи в Свердловске. В прошлом году я побывал на юбилее родного училища, уже Екатеринбургского артиллерийского... Я застал Владислава Петровича, сидящего на чемоданах. Из-за непонимания, недальновидности городских властей почётный гражданин города Екатеринбурга вынужден был перебраться в Тюмень, град своего детства. Мне было весьма мило заново заметить Владислава Петровича, деятельного, непримиримого человека, - тот, что не стал унижаться до низкопоклонства и слёзных прошений высокопоставленным чиновникам, ставящим вопросительный мотив расширения квартиры писателя в один перечень со возведением вольеры для слонов в Екатеринбургском зоопарке. Мы вновь говорили о поэтических произведениях и книгах, о литературной премии имени Владислава Крапивина, о пожарных делах. Владислав Петрович частенько поднимал эту тему в своих письмах, памятуя о моей огненной стезе и книжке «Космонавт. Рассказы пожарного», - та, что ему шибко приглянулась.
14 октября Владиславу Крапивину исполняется 70 лет. Здоровья вам, дорогой Владислав Петрович, творческой неуспокоенности и свежих удивительных произведений, которые способны произнести больше о теперешней жизни, чем сиюминутные блага и заверения политическая элита предержащих. Детскость души и отважное сердце - непреходящие ценности человечества. Рухнут дворцы, рассыплются государства, канут в Лету глянцевые прожекты, служащие тем или иным политическим интересам. Но повести о детстве, но искренняя подготовленность прийти на подмога маленькому человеку, но вера в добро - будут востребованы, покуда рождаются дети, в то время как они выбирают идущую за горизонт Дорогу.

Keywords: