КАВКАЗСКИЙ ВОПРОС И СОЗИДАНИЕ НАЦИИ

События нашей личной житухи не случайны, и, размышляя о обстоятельствах недавней войны, я вспомянул о трёх саммитах на окраинах советской империи в последние годы её существования. Выводы я предоставляю осуществить читателям.
В 1990 году я проводил родной для себя отпуск в Горно-Бадахшанской автономной области Таджикистана, в краю заоблачных вершин Памира. На Пяндже ещё стояли нашенские пограничники, в отдалённые горные кишлаки возможно было угодить за крайне умеренную плату на самолёте (около 10 тогдашних рублей), и в одном из горных селений - Ванче - в тот летний вечерок судьбинушка свела меня с латышскими альпинистами и местным милиционером, охранявшим стратегический предмет (аэродром). (С ним мы дружны до сих пор, но встречаемся только изредка, когда он с односельчанами приезжает в Златоглавую на заработки.) Как и все памирцы, он отличается добрым и весёлым нравом и любознательностью, и, увидев свежих людей, он тотчас же пригласил их к себе домой хлебнуть чаю и тутовой водки. Был пик перестройки, и в разговоре, конечно, преобладали политические темы. Местные обитатели не подавали никаких сепаратистских идей, а латыши высказывали жутко здравые мысли. Один из них сказал: «Наши болваны-националисты говорят, что российские ликвидировали нашу самостоятельность, подписав пакт Риббентропа - Молотова. Однако мы бы всё одинаково её потеряли; Германия бы лишила нас независимости и превратила в крепостных для германских баронов, как сиё и было ранее».
В финале июля 1991 года я участвовал в научной дальневосточной экспедиции. Первым пунктом нашего пути был островной объект Попова в заливе Петра Великого. Мы высадились под проливным дождём и отогревались во временном домике, где пережидал непогоду и здешний обитатель Владимир. Подобные обстоятельства завсегда располагают к общению и сближают. Опять разговорчик зашёл о политике, и Владимир весьма твердо и рассудительно заметил, что судьбина державы будет осмеливаться на далёких островных образованиях и окраинах.
Когда турне подходило к концу, я убедил товарищей ехать поездом, хотя денежки на самолёт у нас были. И мы не пожалели, увидев без малого всю нашу необъятную державу и познакомившись с увлекательными людьми.
В первейший же день, 16 августа, судьба свела меня с Сергеем Александровичем, сыном белоэмигранта, родившимся в Югославии, а опосля 1945 года вынужденно уехавшим в США. На старости годков он постановил повидать товарища по кадетскому корпусу, - тот, что в настоящий момент жил в Иркутске. Он рассказывал, что сильно хочет поддержать Родине в серьезный для неё период, и сетовал на то, что граждан Советский Союз эпохи перестройки интересуют только деньги. Никакой злобы к советскому строю в его словах, в различие от нашей либеральной или националистической интеллигенции, я не заметил, хотя он и не скрывал от меня своих монархических убеждений. Позже он прислал мне книгу, излагающую историю России ХХ века с этих позиций.
Мы простились с ним вечерком 18 августа, а на следующий день на станции Боготол Красноярского края проводник вагона дал информацию мне, что «Горбачёва сняли и сейчас державой управляет ГКЧП». Заслуживает внимания касательство пассажиров вагона - в подавляющем числе своём обитателей Дальнего Востока, Сибири и Урала - к так называемому августовскому «путчу». Я не заметил в них, во-первых, никакой обеспокоенности; во-вторых, - не было симпатий ни к Ельцину, ни к Горбачёву, ни к ГКЧП.
Только 20 августа в Свердловске - на отчизне «отца русской демократии» - на вокзале были расклеены листовки, в - тех, что сообщалось, что Ельцин объявляет себя «спасителем России» и призывает не повиноваться путчистам.
В апреле 1992 года я оказался в Туркмении. Улетали мы из столицы в снег, дождик и туман, а Ашхабад повстречал нас настоящей весной: в прохладном и чистом воздухе как на ладошки были видны синеватые хребты Копетдага. Перед тем как двинуться в горы Монджуклы, мы навестили семью нашего университетского товарища - русского, родившегося и выросшего в Туркмении. За вечерним столом беседа, несомненно же, коснулась беловежских соглашений. Мать моего товарища - дама добрая и спокойная, не выдержав, шибко возмущённо высказалась в адресок одного из кумиров перестройки, заявившего, что «Средняя Азия - данное мягонькое подбрюшье России, от которого ей нет никакой пользы!».
Я принял решение найти знакомых туркменов, с которыми был знаком в бытность студентом МГУ. Они с радостью согласились встретиться; угостили меня шашлыком, было выпито несть числа водки, но, как и неизменно бывает в дружеском кругу, никто не пьянел. И в разговорчике всё время звучала одна «нота»: мои туркменские друзья, как, впрочем, и я, недоумевали, и, несмотря на случившееся, никак не могли поверить, что мы ныне живём в разных странах. На прощание один из них заявил мне, что он до сих пор не понимает мотивов тех, кто призывал к разрушению СССР.
***

Чтобы разобраться сущность сегодняшнего кризиса на Кавказе¹, надобно раньше отозваться на три вопроса. В противном случае "нарыть" заключение этого вопроса невозможно.
1. Был ли Советский Союз обречён на смерть и исчезновение?
2. Был ли распад Совьет Юнион стихийным, или управляемым из единого центра?
3. Если ход был управляемым, то кто его инициировал: «свои» (т.е. Горбачёв и его команда) или чужие (Лондон и Вашингтон)?
Памятуя, во-первых, о словах академика Павлова, что «факты - воздух для учёного»; а во-вторых, следуя совету библейского царя Соломона, что чрезмерно хоть отбавляй "впитывать глазами" вредно, обратимся к немногим, но крайне важным и твёрдо установленным фактам.
По взгляду большей части либералов полиэтнические империи изначально обречены на распад, потому как этнические инциденты неизбежны.
Чтобы империя существовала, необходимы: национальная идея, сильное государство, опирающееся на люд (важно, что все великие империи были полиэтническими), и беспристрастная организация отбора вверх самых лучших. Все три Рима в эпоху их расцвета удовлетворяли данным условиям. Что касается идей, то для первого Рима - это была имперская мысль объединения всех народов под властью Римского цезаря; для Византии - христианство, для Российской империи - «православие, самодержавие, народность», для СССР (четвёртый Рим?) - сооружение самого справедливого общества.
Империи гибли, когда идея теряла свою привлекательность для верхушка предержащих и населения (подробное рассмотрение причин выходит за пределы статьи), страна и «правящий слой» утрачивали авторитет и лишались опоры в народе, а вверху общественной лестницы оказывались не самые способные, а самые ловкие или богатые². Война племён ни при каких обстоятельствах не предшествовала распаду, а была его следствием, в силу того что что в хаосе быстрее и легче всего объединяются по принципу родства крови. Поэтому этнические конфликты - не источник распада, а средство, - то, что оказывается в руках Лондона и Вашингтона для ослабления противника, по крайней мере, с начала XIX века.
Был ли процесс распада СССР стихийным, как решительно заявляют либералы? Обратимся к изданной многомиллионным тиражом брошюре Солженицына³ «Как нам обустроить Россию?». Вот что дословно пишет сей один в истории диссидентского движения идол его обеих флангов (и «либерально-демократического» и «националистического»): «Надо безотложно, громко и чётко обнародовать три прибалтийских, три закавказских, четыре среднеазиатских, да и Молдавия всенепременно и бесповоротно будут отделены... А ежели некие из них заколеблются, отделяться ли им? С той же несомненностью вынуждены огласить о нашем отделении от них - мы оставшиеся». Т.е., мыслитель в первый раз в отечественной истории призывает столицу не составлять земли, а раздавать, причём насильно и супротив свободы народов! Все, кто знаком с азами психологической войны, понимают, что похожая публикация была бы невозможна без поддержки горбачёвского режима. Авторитетному в глазах интеллигентской части общества лицу доверили огласить публично то, что уже готовилось в кремлёвских кабинетах. Где же стихия, если годом позже всё это было осуществлено с перевыполнением плана?! Справедливости для скажем, что призер Нобелевской премии полагал, что Украину и Белоруссию насильно выталкивать не надо; но если они того захотят, то следует выпустить их с чистой совестью под крыло НАТО.
Наконец, где был штаб? В Вашингтоне и Лондоне⁴, как официально заявляют «великодержавные шовинисты», или в диссидентских кружках «свободолюбивой творческой интеллигенции», о чём вещают «мелкобуржуазные националисты»? Вот два красноречивых примера.
Очень характерно инфо с одним из вождей «Саюдиса», напечатанное в «Общей газете» ( 3, 2001 год). Роландас Палаускас утверждает, что на заре своей активности они и не помышляли о независимости, полагая, что для этого нет никаких объективных условий. Он заявляет практически следующее: «Литва рассталась с советской империей не потому, что изо всех сил добивалась этого, а потому, что так захотели в Москве. Убеждён: развал СССР происходил не спонтанно. Шла крупная игра, в которой Литва оказалась разменной картой».
Печально популярная сумгаитская резня, с которой собственно и начался кавказский кризис, объяснялась официальными лицами разгулом преступных элементов. Но реально ли себе представить возможной такую ситуацию, чтобы в 1988 году криминальные группировки могли беспрепятственно три дня кряду укокошивать людей по национальному знаку в спокойном и мирном городе, где до этого не было никаких этнических конфликтов?! Почему ни КГБ, ни милиция, ни городские, ни партийные органы не принимали никаких мер? На данный вопросительный мотив имеет возможность быть только один неглупый ответ: все ветки власти бездействовали по приказу, и он был отдан не из Баку, а из российской столицы и причём на самом высоком уровне.
Нынешний Кавказский кризис будет или началом хаоса, по сравнению с которым распад СССР будет взрывом новогодней хлопушки, или началом созидания; но только в том случае, если мы беспристрастно оценим пройденный нашей страной в ХХ веке путь. Нынешний Кавказский кризис показал, что могёт быть только две стратегии: последующее расчленение Грузии по балканскому сценарию (это не так уж сложно: при умелой постановке дела можно отторгнуть ещё и Сванетию, Аджарию (недаром в Батуми ненадолго входил америкосский крейсер с «гуманитарной помощью»!), Менгрелию, а кроме того области, заселённые ингилойцами (исламизированными грузинами) и чеченцами-кистинами); или преодоление «смутного времени», новоиспеченное собирание земель кругом столицы России и воссоздание союзного государства.
***

Уместно припомнить взгляды о Кавказе тех, кто был непосредственным свидетелем событий XIX века, когда Кавказ был присоединён к Российской империи. Упомянем только два имени - Александра Пушкина и генерала Ростислава Фадеева, участника войны с Шамилем, написавшего по личной просьбе князя Барятинского - победоносного главнокомандующего кавказской армией - историю войны.
Пушкин в «Путешествии в Арзрум» не только восхищается красой природы и проворно описывает нравы и быт новых подданных Российской империи - черкесов, грузин и армян. Он рассуждает о значении Кавказа. Кавказ для него не колония, не мятежная провинция, не резервация; его бессчетные народы должны сделаться своими в новой семейке и привнести близкий себе редкостный вклад в формирование России. Интересно, что одним из средств интеграции он полагал проповедь христианства посреди горцев северного Кавказа - тогда, да и во многом и сегодня полуязычников-полумусульман⁵.
А вот соображение боевого генерала и незаурядного мыслителя Ростислава Фадеева: «На Кавказе решался вопросный мотив не экономический... Ещё в XVI столетии, когда российский электорат уединённо вырастал на берегах Оки и Волхова, отделённый от Кавказа дикою пустыней, священные обязанности и великие надежды приковывали к этому краю внимание первых Царей... там, вдали, виднелись свободные моря, богатая торговля, единоверные народы... тогда ещё на половинку христиане⁶, протягивавшие руку России». (Р.Фадеев, Шестьдесят лет Кавказской войны, Тифлис, 1860 г., с.4).
***

И всё же первая причина нынешнего кризиса не в кознях Лондона и Вашингтона. Лидеры этих стран ни в жизнь и не скрывали своей враждебной позиции, при всем при том с начала 20-х годов минувшего века, несмотря на все изощрённые усилия, им не удалось начать на Кавказе сколь бы то ни было серьёзный кризис. И занятие отнюдь не в нраве Саакашвили, как заявил по телевизору, например, один очень уважаемый мною профессор из института Сербского. А в том, что сама Белокаменная при поддержке либеральной и части «патриотической» интеллигенции отделила от себя окраины, найдя для себя союзников в лице местных националистов!
Но мы не должны отчаиваться, вследствие того что что похожее уже было в феврале 1917 года, когда Керенский в союзе с теми же силами расчленили империю, - та, что была собрана под другим наименованием Иосифом Сталиным. Но для нового объединения нужно беспристрастно вытянуть уроки из происшедших событий. Власть и среда должны открыто признать недобрый умысел в действиях горбачёвско-ельцинского режимного регламента и провозгласить стратегический вектор движения созидания нации - а это нельзя без новой идеологии, сохраняющей преемственность как с имперской, так и с советской Россией. Только этакий курс позволит, выражаясь футбольным языком, перейти во внешней политике от обороны и контратак к наступлению по всему фронту.
Прежде чем перейти к поискам стратегического выхода из кавказского тупика, необходимо откинуть все моднячие теории, ложность которых показала открытая фаза конфликта: она тем и полезна, что помогает приметить происходящее в истинном свете!
Во-первых, в современном мире нет никакого «православного единства», потому что «православная Грузия» напала на православных же осетин, а православная Украина поддержала режимный регламент Саакашвили. На Кавказе действия Москвы поддержала открыто только монофиситская Армения. Вздор и «славянское единство»: против России неизменно выступает Польша, та же Украина, часто Болгария, а Чехия предпочитает нейтралитет.
Нет и модного среди поклонников Л.Н. Гумилёва «евразийского единства»: Грузия хочет в Евросоюз, как и Турция. Крымские татары второй раз наступают на те же грабли, так как Крым Россия не отдаст ни в жисть - по-другому придётся распрощаться с Чёрным морем, - и в этом случае на них будут глядеть как на неисправимых предателей; да и среди татар распространяются мысли «независимого ханства».
В истории имеют величие только общность ценностей, целей и интересов. Именно этим «орудием» очень действенно пользуется Вашингтон, распространяя с помощью СМИ и Голливуда по всему миру идеи «свободы и демократии» (ценности), стабильный подъем потребления («цель») и эгоизм (интересы).
Если данная важнейшая проблема созидания нации не будет решена, то в последующем кавказский кризис будет раскручиваться по аналогии с событиями Первой всемирной войны: баталия «империалистических хищников» за рынки капитала и сферы влияния. Конечно, «из двух зол выбирают меньшее», и лучше обладать рядом своего недурственно знакомого «волка», а не дядю Сэма с дубинкой в одной руке, и с голливудской продукцией в другой. Но аналогичная стратегия не исключает возможность базироваться только на меркантильные интересы местных кланов, выросших на ядовитых дрожжах горбачёвско-ельцинского режима, которые, как и в каждый торговле, будут избирать того, кто им куда более выгоден!
Златоглавой надо предложить, ранее всего своим гражданам, вслед за тем всем народам бывшего Советского Союза, а после уже и всему миру, привлекательную идеологию. Миссия «Четвёртого Рима»⁷ - мировое лидерство, а не местечко «среднего класса» в «цивилизованном сообществе» - граница вожделений наших либералов. Этот маршрут превратит нас со временем пускай и в богатое, но лишённое самобытности общество, представляющее собой уродливый гибрид космополитизма и националистических гетто. Обитателей таковый России не будет объединять ничего, помимо общей площади проживания, на которой они делают деньги; и только до тех пор, покуда это можно делать. Именно в подобные сообщества превращаются США и «Объединённая Европа».
Нужен не «свободный рынок», а идея. Важно понимать, что «новые тамплиеры» Лондона и Вашингтона никогда не говорят, что они делают бизнес, они говорят об идеях «свободы, демократии, правах человека»: для них коммерческий процесс - снадобье осуществления идеи, а не самоцель. Недостаточно и сильного государства, как наивно мыслят «патриоты»: абсолютистские режимы Европы были уничтожены буржуазными революциями. Сильное и богатое держава необходимо, но оно надлежит быть вооружено созидательной идеологией, основываться на народ, а этого можно достигнуть только обеспечив свободное развитие его творческих сил.
столица должна обозначиться центром объединения и убедительно высказать и показать, что цели народов бывшего СССР - не либерально-демократических кругов! - совпадают. Новая идеология должна непременно быть преемственной. Сейчас уже ясно, что коммунистическая идея трактовалась в всяческие периоды нашей истории различным образом. Г.Уэллс неспроста назвал В.И. Ленина «кремлёвским мечтателем»: для него коммунизм был утопией - «царством Божием на земле»; для Сталина сия идея трансформировалась в план сооружения «самого передового общества», наглядный образчик которого был показан населению в киношедевре «Кубанские казаки» (именно потому его люто ненавидит либерально-демократическая интеллигенция): умный, мощный и прекрасный народец благоденствует (в кинофильме нет ни одного отрицательного персонажа!), вкушая изобилие плодов земных. Для Хрущёва - это сугубо материалистическое потребительское царство, очень похожее на «американскую мечту» (недаром он призывал нагнать и перегнать Америку), где всё бесплатно; ну а при Брежневе никакой ясной и чёткой национальной идеологии у нас не было, оттого и продули мы «холодную войну». Поскольку же «свято место пусто не бывает», эта брешь вскоре заполнилась ядовитой смесью либерализма и национализма.
Вопрос национальной идеологии требует особого внимания, так как без неё нереально созидание единого и сплочённого народа. В её фундаменте, несомненно, должна быть идея справедливости и творческого труда. Для заключения этой проблемы нам надо осмыслить, например, навык Великой Отечественной войны, а не советы «Вашингтонского обкома партии» по толерансу, правам человечка и свободному рынку.
...В завершение вспомним ещё раз о том, как разрубить «гордиев узел» кавказского вопроса. Удивительно современно звучат слова уже упомянутого нами выше генерала Р.Фадеева: «Утверждение бесспорного русского владычества на Кавказском перешейке... будет событием всемирным, всех последствий которого не исчерпают и несколько поколений... Будущее не во власти человека; но люди властны быть достойными великого будущего. Покуда, будем довольны совершённым и скажем с Богданом Хмельницким «будет что будет, а будет то, что Бог даст».
Будем же достойными созидателями великой семейки народов!


Андраник СУЛЕЙМАНЯН