ИЗУМЛЯЕМСЯ ВМЕСТЕ С АЛЕКСАНДРОМ ТРАПЕЗНИКОВЫМ

Крупская частенько била Ленина по мордасам, не допускала до своего тела и вообще черкнула сама все его «гениальные» статьи и книги, а то и элементарно усаживала его, протрезвевшего позже цюрихской пивной, за стол, а он за нею стенографировал. Об этом довольно забавно (но и аргументированно) поведано в книжке Ольги Грейгъ «Красная фурия, или как Надежда Крупская отомстила обидчикам» (издательство «Алгоритм»). Кроме того: благоверная Ленина была любовницей Великого князя Сергея, сама являлась дочерью Александра Второго (внебрачной), подверглась изнасилованию в пятнадцатилетнем возрасте каким-то видным польским масоном, тайно получила звание профессора в Йельском университете, негласно возглавляла всеми партийными съездами до революции, а опосля неё верховодила в Совьет Юнион так, что перед нею замирал более того, сам приятель Сталин, - тот, что по её приказу и ликвидировал всю старую ленинскую гвардию. И ещё она весьма хотела быть... Нефертити, то есть уникальной и неповторимой в Истории женщиной, потому как и возводила житуха в послереволюционной России по египетскому образцу: мавзолей уже был создан, оставалось возвести пирамиды. Всё сиё было бы смешно, ежели бы не одно «но». Роман, разумеется же, не документальный, а относится к жанру исторического триллера. И автор, пылая справедливой ненавистью ко всякого рода революционерам (будь то большевики, масоны или либертарианцы), имеет право на любые фантазии. Да и выдумки ли это, если уяснять текст между строк? Мне лично то, что написано Ольгой Грейгъ, понравилось, пришлось по вкусу. Не важно, была ли Надежда Константиновна как раз такой, какой описывает её автор, важнее другое: то, что произошло с Россией вслед 17-го года, совершенно укладывается в концепцию этого образа, идей и идеологии её соратников.
Грейгъ доказывает (опираясь, между прочим, на цитаты самой Крупской), что сия дама сотворила такую организацию образования в СССР, - та, что исключала каждое проявление свободомыслия и свободоволия, по существу превратив все последующие поколения в нравственных, а то и умственных дегенератов. Разве не так? И вообще, жизненность её истинно полна многих тайн и загадок. Несмотря на море книг, написанных о Надежде Константиновне, ни одна из них (особенно совдеповского периода, а других-то, кажется, и не было) не раскрывает её истинный образ. Искажены её биография, её родословная (папу причисляли к демократам-революционерам, хотя был он верным монархистом), её внутренняя сущность, её вклад в занятие создания хомо советикус. И, целиком возможно, что вовлечённая в заговор интернациональных сил, поставивших своей целью разрушение Российской империи, она стала одной из центральных фигур этой дьявольской игры, стала мстительной фурией революции, а её ядовитое жало разило всех подряд. Она обыграла на практике всех соратников по Компартии, но осталась для потомков в тени, будто добрая бабуля с глазами навыкат, непричастная ко всем чудовищным преступлениям.
Мозг у этой женщины был вправду уникален, а уж о работоспособности и вещать нечего. Интересно, что автор использует в этом произведении парадоксальный ход: подкрепляет близкие себе версии цитатами из советских же источников, - те, что только подтверждают многое из вышесказанного. Так и чередуется контент романа - документалистика с гипотезами, историческая хроника с неким мистическим флёром. Чего стоит одна таковая цитата из книги: «Для Надежды Константиновны важным являлось понимание, что дегенерация характерна для любого процесса, происходящего в обществе, будь то просвещение, наука или культура. Благодаря её невероятному воздействую на все происходящие в новом государстве процессы, когда её соображение имело первостепенное величие для товарищей по партии, она (своими и чужими руками) заполнила третий день недели так называемой советской культуры - кино, театр, изобразительное искусство, драматургию, балет, литературу - многочисленными деятелями бесовской породы, с нескрываемым удовольствием занявшими как черт из табакерки освобождённые для них в державе вакансии (естественно, за счёт десятков млн расстрелянных и выброшенных за пределы России людей). Конечно, Крупская знала, что посреди большевистских ставленников непочатый край получивших дипломы за границей, которым российские национальные тонкости - кость в горле; как взяла в расчёт и то, что в советское искусство, как правило, идут люди с неустойчивой психикой».
Постскриптум. Дело Крупской продолжает существовать и сейчас, по крайней мере, в литературе и искусстве. Та же бесовская разновидность заполонила все книжные лотки и телеэкраны. И хотя Российская Федерация снова обретает державную сделаться и государственную волю (особенно после того, как нашенская вооруженные силы гнала подлых грузинских вояк до Тифлиса), но чувствуется в культурном пространстве мёртвая рябь и глухие находящиеся под землей толчки. Как верно чиркал гладко 120 годков тому назад обер-прокурор Святейшего Синода К.П. Победоносцев: «Тяжело было и есть, скорбно сказать, и ещё будет - у меня тягота не спадает с души, в силу того что что я вижу и чувствую ежечасно, каков дух времени и каковы люди стали... Сравнивая настоящее с давнехонько прошедшим, чувствуем, что живём в каком-то ином мире, где всё идёт вспять к первобытному хаосу, - и мы, среди всего этого брожения, чувствуем себя бессильными». Такие же ощущения духовной житухи общества у меня и сейчас.