ЛЮБОВЬ, ГОСПОДСТВО, НЕЙТРАЛИТЕТ

Как подлинный француз, он с упоением делится размышлениями о любви. И о нелюбви тоже. «Я не люблю неоновый свет, дождь», - признаётся он. - Но наряду с этим я люблю ветер и солнце. Люблю людей, - те, что думают не так, как я. Люблю людей, - тех, что не знаю и не понимаю, потому что что они - загадка. Люблю смелых людей, которые умеют рисковать... Ещё люблю кофе с кусочком торта. Одновременно! Во Французской республике сиё сделать достаточно сложно. У нас первоначально подаётся десерт и только вслед за тем кофе. И данное неправильно». А ещё, по его словам, он любит знаться с новым поколением, с новой генерацией людей, которые обладают новым мышлением, у которых свежие цели. Особенно в России. Потому что Россия сегодня переживает эпоху ренессанса.
Бернард Вербер - фаворит молодёжи, человек, создающий сказки и переосмысливающий мироздание. Во Франции пьеса по книжке «Наши приятели человеки» била рекорды посещаемости несколько сезонов подряд. Фильмы «Наши товарищи землевладельцы» и «Королева Де Накр» занимали первые местоположения в рейтингах кинотеатров. Книги Вебера продаются миллионными тиражами. В России с выпуска первой книжки уже продано 15 млн экземпляров. А чиркать он активизировал в возрасте семи лет. В универе Вербер изучал право, специализировался в области кримина-листики, чтобы разыскивать темы для будущих детективов. В 1982 году поступил в Высшую учебную организацию журналистики. Именно в это время отворил для себя Айзека Азимова, Филипа Дика и Херберта - писателей, которые во многом сформировали его мировоззрение, побудив обратиться к жанру, - тот, что традиционно считался вотчиной британцев - соединению элемен-тов научной фантастики, приключенческого романа и философского эссе.
В 1983 году Вербер получил премию фонда News как самолучший младой репортёр за репортаж о некоем виде муравьёв, обитающем на Береге Слоновой Кости. Затем семь годков "священнодействовал" в журнале «Нувель обсерватер» - сочинял статьи на науч-ные и околонаучные темы: о космосе, медицине, искусственном интеллекте, социологии и прочем. Пресытившись журна-листикой, поступил на Высшие курсы сценаристов. Первая книжица из трилогии о муравьях «Муравьи», которую Вербер приступил фантазировать в шестнадцать лет, вышла в свет в 1991 году, моментально сделав писателя знаменитым. Правда, маршрут к фавору оказался тернист: шесть лет Вербер обивал пороги редакций и куда ни кинь обретал отказы.
Несмотря на читательский успех, критика проигнорировала дебют. Ситуация несколько изменилась позже выхода го-дом позднее продолжения «День муравьёв», переведённого на 33 языка и получившего Гран-при читательниц журнала «Elle». Появилась более того, компьютерная развлекуха о том, как муравьи выстраивают параллельную цивилизацию. Позднее по-явился завершающий цикл трилогии - «Революция муравьёв» (1996).
В 1993 Вербер публикует «Энциклопедию относительного и абсолютного знания», в которой научные сведения смеши-ваются с вымыслом, специалиста в области физики с метафизикой, математика с мистикой. После фантастики Вербер обращается к мифоло-гии и эзотерике. В 1994 году он публикует роман «Танатонавты» о кончины и потустороннем мире, в 1997 году - «Книгу странствия», посвящённую технике самогипноза. Совершенно неожиданной для читателей пришла вышедшая из печати в 1998 году книжка «Отцы наших отцов», которую возможно окрестить антропологическим детективом. В ней Вербер впервой вписывает в повествование своего собственного Шерлока Холмса и д-ра Ватсона, которые присутствуют позднее в ро-мане 2001 года «Последний секрет». Шерлок Холмс - это Исидор Каценберг, полный журналист-науковед, изобрета-тельный и тонко чувствующий персонаж, обитающий в здании водокачки в предместье Парижа. Д-р Ватсон - это Лукре-ция Немро, молодая и миниатюрная журналистка, полная жизненной энергии, сирота и бывшая воровка, жестокосердная, без излишних раздумий бросающаяся в дело.
К 2002 году книги Бернарда Вербера уже не один раз занимают верхнее местечко в "прайсе" бестселлеров. А в 2004 году выходит первая книга одноимённой трилогии - «Мы, боги» о последующих приключениях Мишеля Пэнсона, главного ге-роя книг «Танатонавты» и «Империя ангелов».
Сам беллетрист объясняет личные творческие проблемы так:
- Я пишу книги, чтобы подобать хорошим идеям. Идеям духовности. Духовность - это то, что находится в нас и нас окружает. Мы спрашиваем себя, что будет с нами и что будет опосля нашей смерти... Долгое время духовность пре-следовалась религией, но с развитием науки она стала вытеснять религию. Но ни наука, ни религиозная вера не имеют возможность отозваться на все вопросы. Может стоить поискать третий голос? А это мешанина религии и науки - духовность. Когда вас спрашивают первые два голоса, вы не могут отвечать, так как на вас влияет рынок. Но третий звук говорит: вы ответственны за то, что происходит, в силу того что что всякий ваш шаг меняет мир.
В специалисте по астрофизике есть понятие «эффект бабочки», когда компактная бабочка махнула крылышками во Флориде, и это обернулось огромным ураганом в Калифорнии. Самая, казалось бы, не очень большая вещь не исключает возможность сделать здоровущий эффект. Каждое нашенское деяние, любой поступок, каждое заключение вечно имеет во времени и пространстве некий эф-фект. Я придумал серию «Тайна богов», оттого что каждый из нас есть бог, который меняет что-то около себя и меняет весь мир, и это накладывает на нас огромную ответственность.
Молодёжи повезло - благодаря таким коммуникациям, как интернет, в настоящее время реально реагировать на всё. Любые идеи, хорошие и плохие, распространяются, развиваются шибко быстро. Поскольку я пишу, чтобы надлежать хорошим идеям, то одна из них состоит в том, чтобы донести до теперешнего поколения мыслеактивность о его полной самостоятельности. Часто нам в учебной организации говорят, что мы принадлежим к какой-то системе, и должны находиться в её рамках. Если вам удастся сыскать ваш личный гений созидать, то в этом случае вы перестанете быть винтиком в системе, сами начнете в ней обучать и вдохнёте в неё жизнь. Поэтому одна из основных идей в моих книжках - подмогнуть выискать родной для себя талант, реализовать его и совершить мир лучше. Правда, изготовить это очень сложно. Читатель должен чуть-чуть больше иметь слабость себя и полагаться себе. Важно кроме того не трепетать созидать ошибки: кой-какие вещи необходимо произвести самому, а не пользоваться сове-тами других. Персональный навык заставляет нас раскручиваться и эволюционировать.
- Бернард, в серии «Тайна богов» создаётся ощущение, что находишься в этой реальности. Всё написа-но ослепительно и сильно. Это писательский приём или ваш особенный опыт, который помогает достичь такого эффек-та?
- Когда я пишу, я как будто пребываю в трансе, навеянном шаманом. Я всё отметаю на задний проектный план и живу только своими персонажами, живу в них и делаю так, чтобы они обитали в читателе. В моей башке книга - это картинки, музыка и слова. То же самое могёт довестись с каждым, когда он услышит соединение музыки, словесов и картинок-образов. Я не му-чаю своих персонажей, не заставляю их создавать те поступки, которые не были бы в их природе. Я крайне люблю существовать мои-ми персонажами. В романе «Тайна богов» есть три силы: любовь, господство, нейтралитет. И все мои персонажи соот-ветствуют этим трем проявлениям энергии. Когда вы с кем-то общаетесь, у вас есть только три возможности себя вести: вы либо предлагаете сделаться друзьями, либо находитесь в состоянии агрессии, либо вас всё это не касается. Эти три по-зиции, три отношения соответствуют совсем всему во вселенной. И на практике все мои романы - это схватка между любовью, нейтральностью и господством. - Насколько вы похожи на своих персонажей?
- Ненамного. Я без затей вмешиваюсь в их мир и задаю "непонятности" от их имени. Но, мне кажется, неважно, какой пер-сонаж будет задавать вопросы, что там есть над нами? Я не только Мишель Пэнсон, я и другие персонажи. Любой рома-нист во что бы то ни стало наделяет героев своими чертами характера. Я точь-в-точь так же присутствую в дамских персонажах. Это мне помогает понимать, как думают женщины. - Вы заговорили о духовности, как о третьем пути. В чём его особенности и чем он отличается от рели-гии и науки?
- Я провожу большую отличалку между духовностью и религией. Религия - это старая система, духовность - но-вая. Религия подавляет, все молятся одному богу, а в духовности человечек имеет своё мнение. Что касается науки, то она не спасёт человечество. Потому что всё зависит от мозга, который используют машины. Наука сама по себе не хорошая и не плохая, она использует как хорошие, так и плохие идеи. Но выигрывает то, что мы называем сознанием. Когда изоб-рели молоток, его можно было применять двояко - можно было расквасить кому-либо голову, можно было отгрохать дом. Когда выбирают молоток, чтобы выстроить дом, это и называется сознанием, потому как что ты используешь вещь для созидания. Теперь, имея ядерное оружие, можно доставать нефть каким-либо специальным способом, а можно разру-шать целые города. Разница при этом только в сознании. В своих книгах я объясняю, сколь авантюрно мы относимся к сознанию. У человечка ныне море технологических процессов осуществить себя лучше. Эти средства ещё позволяют ему делать плохие поступки. Но все мы наделены способностью, совершая хорошие поступки, двигать население нашей планеты в сторонку хороших идей. И при этом неважно, политик вы или фило-соф. Каждый из нас могет это.
Чтобы понять, обладаешь ли ты сознанием, довольно вылезти вечерком на улицу и позырить на звёзды. Это бесплат-но и не нужен телескоп. И, ежели вдруг, глядя на звёзды, вы поймёте и поверите в бесконечность пространства, то тогда метко определите своё место, и поймёте всю относительность "закавык" духовных и профессиональных. Это образец поло-жительного качества сознания.
Ещё позитивный результат от сознания в том, что ваша сердечность не ограничена вашим телом. Часто глядя на себя в зер-кало, видишь, что находишься в рамке. Но если захлопнуть глаза, можно понять, что душевность не имеет границ, и простирается несравнимо дальше вашего тела. Это мощь, мощь мысли. Поэтому та же сила поможет, глядя на звёзды, умчаться в это пространство. Можно проецировать родные для себя мысли на некую вещь. Предположим, я могу стать собственной рукой. То есть использую близкое себе мысли для того, чтобы стать другими формами жизни. Используя близкие себе мысли, можно узнать, как превращаться, допустим, в дерево. Возможно, вас перестанут интересовать собственные проблемы, при всем при том возникнут про-блемы дерева. Вам будут необходимы свет и вода. Возможно, вы научитесь обретать наслаждение оттого, что дерево корнями чувствует увлажнённую почву, а листьями тепло и свет. Человек тем и отличается от всего живого на земле, что имеет возможность изведать стать деревом. Разве это не чудо? Главное, не ограничивать себя интернетом, телевизором, а ощу-тить, какими неограниченными возможностями обладает мозг.
- Каких русских фантастов вы читали?
- Огорчён, но не знаю теперешних русских фантастов. Во Франции сильно известен Лукьяненко с его «Ночным дозором», но я уверен, что тут есть ещё значительнее впечатляющие вещи. Я всенепременно их прочту. - Бернард, вы сказали, что не любите дождина и неоновый свет. А что ещё не любите?
- Не люблю насилие. Не люблю людей, которые не умеют отстаивать своё мнение. Не люблю делать, как другие. Не люблю современную политику. Не люблю людей, которые не хотят меняться. Не люблю людей, которые излишне уве-рены в себе. Не люблю нейлоновые этикетки на майках и рубашках, которые так раздражают и царапают кожу на шее. Не люблю людей, которые имплантируют себе волосы. Если ты лысый, значит, ты лысый! Надо это принимать, как есть. Я не люблю людей, которые громко говорят, людей, которые "всю дорогу" жалуются. Я не люблю людей, которые ждут, чтобы кто-то иной постановил их проблемы. Не люблю пары, которые выясняют отношения на людях и не разводятся при этом. Пусть лучше разведутся и перестанут ругаться! И ещё я боюсь, что диктатура и грубые люди выиграют - вследствие того что что сей-час в мире нет действенной силы супротив терроризма и глупости. - Вы заметили, что Россия переживает эпоху ренессанса. Почему вы так думаете?
- Я так сказал, потому что на самом деле интересуюсь историей России. Считаю, что российский демос получил хоть отбавляй тяжёлых ударов. Страдал от смены политических режимов. Это можно сравнить с опусканием то в холодную, то в горячую воду. Молодёжь России является наследницей той боли и тех надежд, что испытывали предыдущие поколения. Выйдя из коммунистического режима, молодёжь оказалась лицом к лицу с тем миром, где нет кода. Код России в текущее время весьма проворно формируется. Всё как на Западе: навалом возможностей и непочатый край опасностей. Мне кажется, что следующее поколение наших сограждан будет тем поколением, когда будет не исключено всё. Я три раза был в России, и складывается впечат-ление, что все процессы истории в этом месте ускоряются. Когда я говорю о ренессансе, я не говорю, что всё безупречно. Мы во Франции, потому как у нас не было коммунизма, чуток сонные, а вы разбужены возможностями. И сегодняшняя мо-лодёжь России как раз то поколение, - то, что решает, каким будет следующее российское поколение. Главное, не боять-ся задавать себе "непонятки" и выискивать на них ответы.