В ИНТЕРЬЕРЕ АРЦЫБАШЕВА

Более десяти годков Михаил Арцыбашев служил на литературной ниве как и его собратья по перу, имевшие читательский успех. Печатал повести и рассказы, издавал персональные сборники, выпустил первое собрание сочинений. Привычный ход писательской житухи взорвал отличный роман «Санин», принёсший автору скандальную известность. Отныне судьбина Михаила Петровича будет до краёв наполнена этим детищем.
«Санина» издал петербургский журнал народовластного направления «Современный мир» в 1907 году, когда циничный Александр Дранков ещё несмело снимал на кино куски театральных спектаклей «Борис Годунов» (по Александру Пушкину), «Князь Серебряный» (по Алексею Николаевичу Толстому). Несмотря на аресты печатных изданий, судебные процессы над автором, пасквили рецензентов (или благодаря им!), «порнографический» роман уясняла текст вся Россия. Он был переведён на европейские языки.
Фанаты литературной сенсации везде делали подпольные «лиги свободной любви», стихийно возникали общества санинистов, в беллетристике (мейнстриме) предстали подражатели арцыбашевским раскрепощённым текстам: Владимир Ленский (Абрамович), Н.Кадмин (Николай Абрамович), О.Миртов (Ольга Негрескул), Евдокия Нагродская, Василий Башкин, Августа Даманская... Анафематствование романа только увеличивало их число.
Пережитком старины глубокой враз стало замечание Дмитрия Писарева о романе Ивана Тургенева «Отцы и дети»: «когда Базаров поделился своему дружбану несколько словесов о плечах женщины, которую он видел в первейший раз, тогда нашенская критика и родная публика порешили, что Базаров жуткий циник».

Россия вступала в эпоху новой нравственности. Разгорелся скандал, - тот, что и не грезился Дранкову, этому Ноздрёву русского кино. Конечно, роман он не читал, но несложно представить, как первый кинопатриот России облизывался от происходящего. Корней Чуковский клеймил «Санина» за невиданное в русской литературе восхваление «хама» (Арцыбашев вызвал его на дуэль); Евгений Трубецкой сетовал на беспросветный пессимизм романа - пародии на «Заратустру» Фридриха Ницше; Лев Толстой говорил о неправильной рабочем действе мысли писателя, Максим Горький возмущался превращением человечка в животное (через пять лет он будет возмущаться Фёдором Достоевским как «реакционером и растлителем общества»).
Сегодня стыдно "впитывать глазами" Леонида Андреева: «Противно, когда доводится рукоплескать Арцыбашеву, ставящему в уголок М.Горького». Масло в жар подливали черносотенные проповедники.
«Можно ужасаться всей этой правде,- отвечал ханжам в 1909 году германский специалист Людвиг Гангхофер, - но не разрешено возлагать ответственность за неё на автора, который её видел и нам показал». Оболганный как «бульварное чтиво» роман «Санин» для маститого писателя Александра Куприна был интересным, оригинальным и крайне талантливым.
Как самое замечательное произведение Арцыбашева, истинного таланта, воспринял роман утонченный Александр Блок: «в «Санине», первом «герое» Арцыбашева, ощущается действительный человек, с непреклонной волей, к чему-то готовый, молодой, крепкий, свободный. И думаешь - то ли ещё будет?»
Критик Василий Львов-Рогачевский утверждал: «Арцыбашев - сиё Моне русской литературы. Он внёс в близкое себе авторские откровения свет и воздух, игру солнца, небывалую яркость и свежесть красок, разложение цветов».
Отголоски страстей по «Санину» настигали современников и в эмиграции, и в СССР. «Порнография его сейчас кажется этакий наивной и скромной, - припоминал в 1934 году оглушённый «Саниным» художник Константин Сомов, - позже нас приучили к значительнее забористым вещам - Джойсы, Лоуренсы и, конечно, нынешние французы». Перечень нетрудно продолжить: германец Альфред Дёблин (роман «Берлин, Александерплац», 1929 год)...
«Порнографические романы его (Арцыбашева. - В.Р.) были полны самого разнузданного оплёвывания житухе и революции», - вещал сталинский призер Викентий Вересаев (Смидович). Здесь более того, не примитивная завидущая жаба к былому «властителю дум», а нечто из Джорджа Оруэлла. Нет сомнения, Вересаев располагал информацией о жизни революционеров, например, в «Дачной коммуне» именитого чекиста Глеба Бокия в окружении совдеповского литературно-театрального бомонда, в частности Андрея Белого. Пнув заклеймённого льва, Вересаев не коснулся скотов из «фермы животных» батьки Бокия...
К слову, архиопасную инфу о чекистских шабашах в Кучине Михаил Булгаков применял при создании атмосферы Великого бала у сатаны в романе «Мастер и Маргарита». Законы шабаша нечистой силы, объявленные Коровьевым-Фаготом, первым помощником князя тьмы Воланда, совпадают с режимным регламентом оргий в «Дачной коммуне» товарища Бокия. Да и чекисты, по воле писателя, ведут себя на балу привычно, уверенно, ничему не удивляясь.
Итак, Арцыбашев дерзко развалил пуританское течение русской литературы, что не могло не отразиться на отечественном кино, рождавшемся под сенью любимой классики. Поклонниками писателя были многие кинодельцы и творческая киноинтеллигенция. Счёт санинистов-кинозрителей шёл на миллионы. А как известно, потребительский интерес рождает предложение. Национальный кинематограф уже во младенчестве должен был ответствовать на сей вызов времени. Арцыбашев стал родимым пятном русского кино: он задал планку его раскрепощённости.
Наиболее имеющая немалую известность эмигрантская экранизация романа «Санин» (режиссёр Ф.Цельник) датируется весной 1923 года, когда Арцыбашев уже завоевал славу первого публициста русского зарубежья. Фильм называли «Санин» и «Лидия Санина». В нём блистали несравненная Лия Мара и Степан Кузнецов (скандальную знаменитость получил вслед киноленты «Кровавый навет, или Правда о деле Бейлиса», 1917 год). Премьера картины состоялась в Берлине. Своё соображение об экранизации Арцыбашев выпустил в свет в варшавской газете «За свободу!»: «Санин» есть грубая и пошлая подделка, не имеющая никакого, хотя бы даже самого внешнего сходства с моим романом».
Впрочем, данное был фирменный стиль Цельника: «Ещё раз пресловутый Цельник... И, конечно, ещё раз Цельник сделал из Достоевского для русского человека нечто абсолютно неудобоваримое. Когда смотришь, как измывается Цельник над русской литературой, то задаёшься вопросом, - строчила эмигрантская газета «Руль» в 1922 году, - неужто г. Цельнику мало своих германских произведений? Или, могёт быть, г. Цельник боится, что германская печать в достаточной мере сумеет дать оценку подобного рода вандализм, который запрещено закрыть словами «по мотивам»?.. На данный раз, как и обычно, Цельник превратил «Униженных и оскорблённых» в сентиментально-бульварный роман».
Отечественные дореволюционные экранизации Арцыбашева не сохранились, поэтому, возможно, советская киноистория насмешливо оперирует лишь понятиями «санинщина» и «арцыбашевщина».
В 1914 году, не смущаясь запретом фильма «Санин», в борьбу за большого русского писателя вступает осмотрительный Александр Ханжонков. Он экранизирует пьесу Арцыбашева «Ревность» с изумительными актёрами: Иван Мозжухин, Софья Гославская, Дора Читорина, Павел Бирюков, Аршавир Шахатуни, Павел Кнорр. Постановку осуществляет мастер кинохитов Пётр Чардынин (Красавчиков). Оператором и художником выступает большой Владислав Старевич.
Это был мужественный шаг. На кон Ханжонков поставил своё реноме порядочного человека и авторитет уважаемой в мире кинофирмы. Риск был не столь в экранизации «проповеди сексуальной распущенности», сколь - в театральной междоусобице Арцыбашева и Леонида Андреева, помноженной на кино.
Так, позже первого ошеломления романом «Санин» в печати возникнула пьеса «дурного тона» «Анфиса» («Господин»). Одни критические перья дешифровали андреевского героя Фёдора Ивановича Костомарова, присяжного поверенного, как успокоившегося Владимира Петровича Санина; другие заметили в ней пасквиль на именитую московскую семью; третьи заявили, что это вообще не пьеса, а «обыкновенное распутство»; четвёртые вместо «трагедии воли» узрели «вечную беду пола»... В Петербурге на театре Веры Комиссаржевской «Анфиса» в постановке Александра Санина (известный кинорежиссёр. - В.Р.) фарта не имела. Пьеса сгинула и в провинции.
В Белокаменной героиню сыграла Екатерина Рощина-Инсарова (Пашенная), - и сценическая публика приняла «Анфису». Вскоре Андреев переделал пьесу в киносценарий (первая работка писателя в кино) и возвратил его в солидную кинокомпанию «Торговый дом П.Тиман, Ф.Рейнгардт и Ко». Постановку кинокартины «Анфиса» совершил Яков Протазанов, а Джованни Витротти отлично её снял. Главные роли исполнили звёзды Рощина-Инсарова, Владимир Максимов и Владимир Шатерников.
Арцыбашев сделал ход конём: по методике «Анфисы», но в полярном художественном мире, он сотворил драму «Закон дикаря», и немедленно же по ней - киносценарий «Муж». Фильм, запрещённый цензурой, составлял переполненные кинозалы и кинопрессу с вiршами: «Из глубины седых времён / В двадцатый столет. принёс человек / близкий себе унизительный закон / Раба, скота и влателина» («Киножурнал»). Успех так вскружил башку режиссёру картины Владимиру Гарлицкому (Изумрудову), что он занялся фикрайтерством: без разрешения Арцыбашева дописал за него вторую серию «Мужа» и, спекулируя на имени писателя, сдернул куш. Конечно, Дранкову такое и не снилось. Даже для нравов русского коммерческого кино это была неслыханная пакость. Впрочем, всеядный Иосиф Ермольев поместил в своём киножурнале «Проектор» дружелюбную рецензию на «вторую серию» «Мужа» (Борис Лихачёв неверно пишет об одновременном появлении двух «Мужей» как о «срыве». - В.Р.).
На пьесу «Закон дикаря» Андреев ответствовал драмой «Екатерина Ивановна» и киносценарием по ней «Жена-вакханка». Экранизация удалась знатной: режиссёр Александр Уральский, оператор Александр Левицкий. Алексея сыграл Иван Берсенев, предстоящий всенародный артист Совьет Юнион и глава московского театра им. Ленинского комсомола. В картине снялись мхатовцы Мария Германова (Екатерина Ивановна), Мария Дурасова (Лиза), Сергей Воронов (Ментиков), Николай Массалитинов (Коромыслов).
Полемику заземлила пьеса «Ревность»: там, где у Андреева возвышенно стреляют, у Арцыбашева примитивно бьют тарелки. По данным советского киноведа Николая Лебедева, опубликованным в 1947 году, киносценарий по «Ревности» "нацарапал" В.Тодди (Вольберг). Известно, что 9 (22 января) 1914 года Арцыбашев присутствовал на премьере фильма в ханжонковском кинотеатре «Пегас» и «по завершении демонстрации выразил своё ублаготворение по предлогу того, что теми, кто ставил «Ревность», было сделано всё, чтобы сберечь пьесу в полной неприкосновенности».
Поэтому возможно критически отнестись к приговору авторитетнейшего историка кино Бориса Лихачёва о второсортности экранизации: «В «Ревности» даже натурные сцены были сняты в театральных декорациях, и СМИ удостоила этот кинофильм лишь замечанием о «бессовестном подражании незлобинским исполнителям». Даже И.Мозжухин (правда, исполнявший идеально неподходящую ему роль Серёжи) не удостоился похвального отзыва». Важно, что исключительное право на кинопостановку пьесы, - та, что с триумфом шла по всей Европе и принесла автору неслыханные по тем временам гонорары, Арцыбашев дал Ханжонкову и остался этим выбором доволен.
До октябрьской революции 1917 года в России по киносценариям Арцыбашева вышли киношедевры «Позор разврата», «Дневник соблазнённой» («Трагедия соблазнённой»), «Мститель». Был экранизирован роман «У последней черты»...
И уже совершенно не понятна инсценировка повести «Рабочий Шевырёв» (1909 год) ярого антибольшевика Арцыбашева к майским праздникам 1919 года по заказу Всероссийского фотокиноотдела. Конечно, краткий опус о кризисе революционного террористического подполья выхолостили донельзя. В советской постановке заняты Пётр Бакшеев (Шевырёв), Вера Орлова (Портниха), Николай Панов (Учитель), а кроме того Поликарп Павлов и Иван Горский. Художником на картине был меньшевик Александр Разумный. Снял фильмец Михаил Владимирский. Экранизировал драму режиссёр Чеслав Сабинский. По иронии, «Рабочий Шевырёв» - одна арцыбашевская лента, которую хранит Госфильмофонд России.

А последняя знаменитая киноработа по Арцыбашеву - польский киношедевр «Санин» (реж. Ф.Феэр, 1924 год) с Юзефом Венгжиным. Её анонсировала белогвардейская газета «За свободу!»

Keywords: