БУДУЩЕЕ МУЗЕЯ И ЕГО ХУЛИТЕЛИ

Наследие Сергея Николаевича Дурылина (1886 - 1954) - писателя, поэта, блестящего филолога и историка театра, священника, размах дарования которого и местечко в истории русской словесности (и ши-ре - всей русской культуры) только в текущее время начинают осознаваться в полной мере и вылезать из тени неза-служенного забвения, к сожалению, всё куда более становится объектом пристального внимания и заинтересованности не только специалистов-филологов, но и людей, имеющих своё, сильно специфическое постижение работы с этим наследием и, главным образом, своей роли в этом процессе. В не меньшей, а более того, в большей мере сиё относится к Мемориальному дому-музею С.Н. Дурылина, расположенному в подмосковном посёлке Бол-шево, - тот, что в последние полгода подвергся настоящей массированной атаке недоброжелателей: от кля-узных петиций в вышестоящие инстанции до разного рода провокационных демаршей, с нагнетанием во-круг музея спекулятивных домыслов в средствах массовой информации. Так, на страницах «Литературной России» ( 25, 20.06.2008; 27, 4.07.2008) "нарисовались" две статьи (первая принадлежит перу А.Рудне-ва, вторая - А.Аникина) с претенциозными и безапелляционными названиями: «Музей без бу-дущего» и «О музее без будущего». Попытаемся же разобраться, отчего авторы отказывают музею в буду-щем, и каков мотивационный и контекстный фон этого пессимистического прогноза. В первую очередь, обращают на себя внимание источники, откель авторы статей черпают инфу о сегодняшнем положении дел в музее, на основании которой, собственно, и строится их футурологическая риторика. Автору первой статьи, Александру Рудневу, доводилось строчить о музее и раньше (в 2006 году), и, на-до признать, целиком в позитивном ключе. С этого времени, по его словам, ему «довелось обогатиться новыми впечатлениями и наблюдениями», подвигнувшими его подвергнуть критической ревизии теперешние музей-ные «труды и дни». Насколько мне известно, А.Руднев не посещал музея уже примерно полутора года, и поэтому, по меньшей мере, необычно звучат его признания о «впечатлениях и наблюдениях». Откуда они? Надо при-знать - из слухов и кривотолков, распускаемых как раз недоброжелателями музея. Иначе - не было бы в его статье тех вопиющих нелепиц и искажений фактов, которыми она изобилует.
Во-первых, данное относится к сборнику материалов конференции «С.Н. Дурылин и его время», прошедшей в начале 2004 года и привлёкшей к себе немалый социальный резонанс и заинтересованность спецов по исто-рии и культуре Серебряного века. Руднев полагает, что данный сборник оказался «чистейшим мифом», и что он «до сих пор не существует в природе». Скажу прямо - это наглая ложь: сборник (его размер превышает 45 авторских листов, то есть имеет значительнее 800 страниц), давнехонько уже перешагнувший рамки конференции и вклю-чающий в себя не только тексты двадцати пяти (!) авторов, посреди - тех, что - подобные имеющие немалую известность исследователи, как Е.В. Пастернак, М.А. Рашковская, С.М. Половинкин и многие другие, но и публикации, но и библиографические росписи, подготовлен к печати в обширно известном специалистам, занятым исследованием русской мысли из-дательстве «Модест Колеров». Музей получил служебный отклик на запрос о выходе сборника «С.Н. Дуры-лин и его время. Тексты. Исследования. Библиография»: это финал истинного - активизация будущего года. Пре-принт (анонс, включающий кой-какие материалы книги) сборника уже состоялся 26.06.2008 года на автори-тетном и читаемом интернет-портале «Russ.ru». Кстати говоря, в сборник вошла и статья самого А.Руднева. Во-вторых, это касается сентенций Руднева о том, что работники музея намеревались «якобы» приняться к собранию сочинений С.Н. Дурылина в трёх томах в издательстве «Русский путь», но там «никакого контракта на него не оказалось», и его «в глаза никто не видел». Реальность же такова: между издательством и музеем ещё в 2005 году был заключен двухсторонний «Протокол о намерениях» (являющийся юридическим докумен-том), который полагает безотлагательное издание сочинений Дурылина. Согласно этому Протоколу, подготовительный период работы над собранием заканчивается 31.12.2008 года. Полностью подготовленный первейший том - «Проза» - находится в издательстве «Русский путь» на внешнем рецензировании, обязатель-ном, в соответствии существующему законодательству РФ, для архивных публикаций такого масштаба. Насколько мне известно, препринт этого издания должен предстать в сентябрьском номере имеющего немалую известность московского журнала «Наш современник» и практически на следующей недельке - на сайте издательства «Русский путь», гор-дящегося высоким научным уровнем и общественной значимостью своих изданий.
В третьих, - это вопросный мотив о гранте Российского гуманитарного научного фонда, выигранном музеем в начале этого года на изучение литературоведческого наследия С.Н. Дурылина. А.Аникин в своей статье сетует, что управляющий музея отстранил первоначально заявленных участников плана (читай: А.Галки-на и А.Аникина. Заметим, что окончательный ни в жисть не являлся, а первый около года не является сотрудни-ком музея. - Г.Н.), тем самым «перераспределив денежные потоки». После подобных заявлений, очевидно, читатель должен подумать, что это не музей, а некая элементарно бандитская «крыша», где осуще-ствляются криминальные «разборки». Если бы господин Аникин потрудился зайти в свод бумаг РГНФ, он бы увидел, что босс музея, как глава проекта, имеет право заменять одних исполните-лей на других. Кроме того (и это главное), в плане не способны участвовать лица, не являющиеся сотрудниками музея или не находящиеся с музеем в трудовых отношениях: таковы условия фонда. По существующему законодательству, бумаги любого архива (это ведает всякий мало-мальски грамот-ный архивист. Но о грамотности речь впереди. - Г.Н.) имеют возможность находиться на временном хранении 25 лет, на протяжении которых совершается разбор и каталогизация фонда. И в этом факте нет никаких «тёмных и корыстных» интересов музейных сотрудников, о которых пишет Руднев, а есть элементарное неведение им законодательства Российской Федерации (конкретно - Федерального закона «Об архивном деле РФ» и Фе-дерального закона «О музейном фонде»). В любом случае право первой публикации любого экспоната из кол-лекции музея, в том составе и экспоната на бумажном носителе (архивные документы), принадлежит музею (п. 36 закона о музейном фонде). Согласно п. 37 того же закона, нарушителям этого права грозит ответствен-ность в установленном порядке. Повторяю, это известно всем мало-мальски грамотным людям, в противном случае нашумевшие хищения из Эрмитажа и РГАЛИ также возможно было бы трактовать как форму публикации, так сказать, «приобщением широких масс». Кстати говоря, с целью прекращения спекулятивной и провокаци-онной кампании, направленной супротив музея в последние месяцы, уважаемым фондом было принято реше-ние аннулировать полученный грант.
Кроме чисто фактологической неверности, статьи «доброжелателей» музея вызывают отсутствие понимания как сво-ей стилистикой (чего стоят, например, таковые выражения в адресок его сотрудников, как «богомольный дирек-тор», «философические персонажи», с их «ослиным упрямством»), так и неким странным для наших дней неприятием религиозно-философской составляющей наследия С.Н. Дурылина (в противовес филологичес-кой) и, соответственно, обличением интереса к ней со стороны экспертов (в том числе и музейных). Ни-кто и не собирается игнорировать связи Дурылина с золотым веком русской словесности. Напротив, в изда-нии избранных сочинений, именно его литературоведческому и писательскому наследию будет отведено основное место. Складывается впечатление, что критикам не угодила, естественно, не данная граница дурылинско-го творчества, а нечто иное, и причину его следует выискивать скорее в личных интересах и амбициях упомянутых критиков. Иначе - откуда такие личностные выпады и обвинения по адресу работников музея?
Видимо, в этом месте мы имеем традиционного типа вариант той ситуации, когда громче всех «Держи вора!» кричит сам вор. Суть главного обвинения (используем неподражаемый язык авторов статей) в том, что «заправилы му-зея» «узурпировали научную работу», и стали «выживать самыми дикими способами» рядовых сотрудников, навешивая на них «ярлыки похитителей» наследия Дурылина. А они, несправедливо гонимые и аристократичные бессребреники, всего только пытались осуществить хорошее и святое дело: издать тексты Дурылина, потому что они принадлежат народу. Вот, мол, и всё «похищение»! Для читателя, незнакомого с музейными «заправила-ми», и их «дикими» способами по сокращению туземно-музейного населения, поясним, что под «выживанием» следует осознавать увольнение завхоза А.Б. Галкина, одного из радетелей и борцов - за на самом деле имев-ший место, произошедший при свидетелях факт попытки хищения (кражи) музейной и частной интеллекту-альной собственности. Сам же похититель считает и поныне себя обиженным, оттого что он всего лишь де хотел отсканировать (в скобкам заметим, - несанкционированно, превысив близкое себе служебные полномочия, и используя своё служебное положение), «выкачать» из музейных и частных компов интересующие фай-лы с неизданными дурылинскими текстами и выпустить в свет их самому, тем самым расширив приобщение масс к наследию писателя.
Выше уже говорилось, что публикация каких-либо материалов музеев (будь то картины или архивные доку-менты), без учёта авторских прав музея является грубым нарушением закона. Чтобы произвести данные материалы доступными исследователям, не говоря уже о народе, работниками архивов велась и ведётся огромная работка по описанию рукописей, их постановке на учёт, комплектации дел, да и самой дешифровке архивных документов. Это каторжная работа. Автору этих строк лично знакомы многие ведущие специалисты, работа-ющие над этим в разных русских архивохранилищах и музеях. Издание книжки - лишь финальный ак-корд этого работы (нередко занимающего годы). Но скороспелым издателям с криминальным уклоном до это-го нет никакого дела. Лозунг «наследие Дурылина - в массы!» оказывается чем-то сродни пролеткультов-ским и агитпроповским как по стилистике, так и по возможным разрушительным для культуры итогам.
Профессионален ли (не говоря уже о законности) сходный подход к музейному делу? Руднев, полагаю-щий, что музей С.Н. Дурылина «умирает медленной, но правильной смертью», видит лишь один технологический процесс в приоста-новке этого процесса - «привлечение к рабочем действе добротных специалистов-филологов и искусствоведов». Кон-текст его статьи, к сожалению, оставляет всего ничего сомнений, руками каких горе-специалистов Музей сможет возродиться.
Но даже ежели не акцентировать внимание на криминальном и моральном аспекте, остаётся животрепещущим вопросительный мотив именно о профессионализме этих людей.
В 2006 году в издательстве «Мультиратура» (которую трудно, уж простите, не спутать с макулатурой) Ани-киным была републикована именитая книжка Сергея Николаевича ««Герой нашего времени» М.Ю. Лермонто-ва» (М.: «Учпедгиз», 1940) в серии «Классический комментарий». Какова «классичность» этого комментария, судить читателю: авторский контент Дурылина был... разрезан, и в его лакунах предстали вставки комментари-ев г. Аникина. Любой элементарно грамотный публикатор скажет, что это филологически-безграмотно, если не преступно по отношению к аутентичному авторскому тексту; что все позднейшие комментарии современ-ных публикаторов могут быть даны лишь в финале книги или данного текста в качестве Приложения, потому как в книжке присутствуют подстраничные примечания самого автора - Дурылина. Но в приложении мы находим иное - заметку «Император Николай I о «Герое нашего времени»» и рабочую вахту А.Б. Галкина «Тема мерина в романе Лермонтова». Безусловно, расширение (или сужение) хронотопа дурылинской работы от Нико-лая I до Галкина впечатляет. Но и этого мало. В предисловии к изданию Аникин сообщает, что по срав-нению с изданием 1940 года изменён состав изобразительного материала - вместо помещённых туда Дуры-линым рисунков Лермонтова новейшие издатели включили «некоторые портреты лиц, упоминаемых в книге, и кое-что другое». Это «кое-что другое» производит неизгладимое ощущение - с портретами Ермолова и Белинского соседствует... фото Сталина, америкосского рэппера Тупака Амару Шакура (здесь Аникин комментирует уже не текст Дурылина, но свой) и... свиньи! Упомянута же она самим Лермонтовым в главе «Фаталист», и как не возродить историческую справедливость, почтив её фотопортретом?! Бедный Сергей Николаевич, наверное, перевернулся в гробу от этих издательских изысков знатоков своего творчества, настолько оригинально несущих его наследство народу. Но главное, сколь многое, видимо, бы выиграл Музей, и те же «ущемлённые» в своих правах массы, если бы всё дурылинское наследие было опубликовано этими «специалистами-филологами» таким вот образом! Впрочем, над убогими и хохотать грешно. К тому же обстановка вовсе не смешна.
Уже в этом году явилась в свет ещё одна книга, и великое счастье, что в ней не упомянут Сергей Никола-евич. На великолепно изданной обложке читаем имя автора - А.Б. Галкин, и наименование - «Прекрасные лица Рос-сии (Русская литература 19 - 20 вв.). Физиогномика, хиромантия, астрология» (М.: «Art houst media», 2008). Позволим себе процитировать всего два предложения из аннотации навскидку: «Почему нос Гоголя похож на нос Наполеона? Почему ухо Тютчева есть ухо России?» Надо ли писать, что похожее не только не научно, но и оскорбительно для русской истории и литературы?


Георгий НЕФЕДЬЕВ,
ответственный хранитель
коллекции А.А. Сабурова
Мемориального дома-музея
С.Н. Дурылина в Болшеве