НАПИТОК laquo;КОЛЛАЙДЕР raquo;

Растолкала в бок подруга:
- Серый, проснись! Коллайдер.
- Чо?
- Ко-ко-ллайдер..
- Ко-ко-ко?
- Не ходите далеко. Коллайдер!
Я хотел освежиться душевным пузырчатым напитком в эту душную ночь. Кола!
Подруга заикалась, рекламируя апокалипсис:
- К-к-коллайдер.
Она зырила телек и заикалась.
Заикания с ней случались позже полуночи.
Да и телек содействовует сбитости речи.
Я вспомнил.
Все последние месяцы мыслительный центр мне компостировали этим умным аппаратом из железа. А я принимал его буднично, как не космический, а трамвайный.
Всюду вещали: разогнавшиеся до белого кипения и красного каления спермотазиоды или, ежели точнее, прямо Уэльбек: элементарные частички вылетят в открытый и жуткий космос и всё... И всё... Эх, цитатное сознание! Как строчил Аверченко, и всё заверте...
Но я не поверил. Вам.
Вам, проживающим за оргией оргию, прожигающим за блогом блог, пора перестать гуманитарную демагогию, пора пихнуть меня в сонливый бок.
Разбудившись, я оскалюсь, как ни в чём не бывало, ослепив через темноту белым оскалом весёлой и неутешительной челюсти:
- Коллайдер? Все умрут? Наука - рвётся к небесам? Дай освежиться! Колы дай, а?
В мире тоски и консьюмиризма, то есть потреблятства, финал света отменён. Мы не верим не то что во Спасителя на подсвеченном облаке, но и в технические погрешности, способные опрокинуть торгово-нефтяной порядок.
Мы верим в сталь науки и молекулярную броню техники. Нас не подведут, жизнюшки сберегутся, всё, как пел, прости, Господи, за цитату, Егор Летов, идёт по плану.
Именно вера в несбивчивость программы прогресса, сущность которого истомленный комфорт и потребительский морок, позволяет питать доверие в рыночный коммунизм. Особое счастье. Когда все временны, всякий под ударом, погибель кружит над головой и клюёт навсегда, но и она не отменяет блаженства для остальных. Земля - бессмертна. Конца почвы не будет. Откуда конец - если круглая? Откуда кончина - если житьё - сиё дерево, а за мной следующая листва? - так по солипсистской мысли Ленина оправдывалась трагедийная динамика человеческой преемственности. Свежий лист сменяет лист старый, но, при всём этом общей смерти, голливудского коллапса, космического урагана - не жди.
Коллайдер - страшилка для тинейджеров и бабусь.
Дорогостоящий досуг пресыщенной науки. Телевизионной ужастик про скорую бездну, что царапается в двери длинными жёлтыми когтями. А на самом деле - царство товарища Агасфера.
Планета обречена не умирать.
Успех плана с запуском коллайдера - данное ещё отчасти и промедление с теориями взрыва на светило или охлаждения/потепления. Ничего не случится. Ничего глобального. Будем жить-поживать, да добра наживать, дохнуть, торить дорогу очередным потребителям.
В советской и американской науках, дерзновенно штурмовавших небеса, был вызов приятель другу, очарование братоубийственной (ибо уничтожающей земной шарик) войной и вопросный мотив к Всевышнему: ху из ивил? - кто зло? - Боже, Боже мой, отчего ты меня оставил?
Сегодня титанизм покоится осадками истории на дне мирового океана.
Всем по фиг. И любые суперские опыты обречены на безопасную травоядность. Ещё один сантиметр канадского стебля отъела шотландская Долли. Наука развивается в слепых пространствах никчёмного комфорта. Броски в космос ныне исключают философский вызов, а значит, уже не предусматривают риск для материи.
Нечему поражаться - полёт коллайдера прошёл нетрудно и просто, так же, как и глоток колы вошёл в моё глотка при пробуждении.
Коричневый сладкий комок упал в желудок.
И еще раз забылся сном я, и снилось: скончалась подружка под боком, я скончался тоже, телеящик вообще не снился.
Конец света страшен.
Предвосхищая апокалипсис, Лев Толстой, чей юбилей произошёл намедни старта коллайдера, завещал туловище его закопать в лесном холмике без креста и знаков. Ведь встряхнёт почву и перевернёт. Зачем визитные карточки надгробий и перевёрнутые кресты?
Однажды вся земелька погибнет.
Ответом этому дикому и раздражающему пониманию могёт быть только приближение к «памяти смертной». «Память смертная», - так сказано в молитве.
А следующее: «и умиление».
Умиляюсь тем, что все умрём и имею свободу сочинять свободно, умиляет призрачный коллайдер, ночной пластик с пузырчатой колой, обречённо брешущая собака Коли, но понимаю: и весь я, весь умру, и прах в газетной лире, умрёт, но поутру - только двукратно два четыре.
Страсть к жизни, к солнечным цветам, ласка к синей воде, нежность к быстроглазому ребёнку рядом с ощущением обречённости.
Коллайдер - фейк, обманка, искушение, пузырик приторного напитка.
На момент я отворил один глаз, и закрыл его. Подруга смотрела телек одна.
Мне снилось, что всё вокруг фигня, окромя гулких пчёл, тонкой весны, жирного лета, белогривого пива и смородинового сада, в котором бродят космонавты. Вернувшиеся с небес, чтобы погулять и поспать.
А затем - мы все умрём.

Keywords: