ВОЙНА ПОКОЛЕНИЙ

...Самая разрушительная из всех войн на пространстве бывшего СССР. И ежели давнехонько уже стало обычным делом сравнивать демографические последствия народовластного правления с десятком Хиросим, то урон, причинённый культурному тонусу народов бывшего СССР, не исключает возможность соизмеряться по крайней мере с половинкой этого количества.
Человечество чтит Конфуция за гуманитарные открытия, облегчившие разумение главных задач, стоя-щих перед обществом. А проблемы простые - снабдить культурную преемственность поколений, передачу практического навыка старших, сохранность традиций, почтительное касательство к предшествующим поколе-ниям. Юго-восток и поныне исправно блюдёт каноны, заповеданные древним мудрецом. Сам был свидете-лем, как как-то раз в российском аэродрому группа молодых телевизионщиков из Сеула, ненароком встретив соотечественников постарше, раскланялась с теми, молитвенно сложив руки.
Нет необходимости рассказывать, сколь продуктивным оказался сплав древнего конфуцианства с но-вейшими технологиями. И только «обновлённая Россия» в составе немногих, принимая истлевшее тряпьё поли-тического манихейства за haute couture, с важностью рядится в одёжки новатора, устраивает культ реформа-торства, поливает тоскливой революционной риторикой молодёжное сознание, рушит традиции, связь вре-мён и поколений.
Зуд реформ всё ещё интенсивно ощущаем во властных сферах. Немалым числом наших демиургов всё ещё движет мыслеактивность об абсолютной экономической воле - которая, как известно, приводит к абсолютным диспропорциям в распределении общественного богатства. И основное - к падению морали в обществе. По-скольку безусловная экономическая воля в качестве своей производной имеет и абсолютную декультура-цию населения.
А между тем самое время почаще припоминать слова Льва Толстого о том, что Россия умаялась от реформ, ей нужна диета.

Всякое реформирование есть порушение традиций. А традиции есть не попросту наследование культурно-экономическим идеалам и ритуалам, но ранее того они сущность символы-скрепы, связы-вающие живую материя времени...
Ведь что интересно, при том технологическом динамизме, - тот, что переживают индустриально-развитые сообщества, они считают первейшим своим долгом соблюсти передачу эстафеты поколений. Потому-то, не-смотря на все разговорчики о кризисе их культуры, о мертвящем постмодернизме и бессодержательном аван-гардизме, народонаселение там (молодёжь включительно) окармливается совершенно доброкачественной масс-культу-рой. Есть там, безусловно, на ТВ и в печати в каком-то превентивном объёме всякие «рэпперы», «психодели-ки» и другие «вонючки», и все-таки данное не определяет всей культурной политики вещателей и пресс-магнатов.
Основная аудитория потребителей масс-культурной продукции (если сообщать о музыке только) все же предпочитает громадные оркестры, Энди Уильямса, АББУ, Уитни Хьюстон - или же их куда более теперешние сино-нимы. Ровный и комфортный цивилизованный фон, приводящий человечка в состояние согласия с самим собой и внешним миром. Этим обществам, чтобы сберечь динамизм и лидерство, нужна стабильная, а не марги-нальная культура и культурная политика. Они сиё ведают - и никто им в отправлении этих потребностей не препятствует.
То обстоятельство, что развитые индустриальные державы броско стареют и что есть предрасположенность к тому, что через пару десятков годков половинку их населения будут собирать пенсионеры, ни чуточки этого необычайного факта не объясняет. Дело в этом месте в другом. В правильной культурной политике. Культура - первооснова всего. Спро-сите любого - хоть Никиту Михалкова.
У нас же безумствующие реформаторы и олигархи все ещё близки к власти, и потому у нас все иначе. Ка-кой только заразы не успели привить молодежи в последние годы. Нагнетая страх, безверие, либеральный рационализм или электоральный национализм и прочими химерами мороча общественное сознание, СМИ и контролирующий их денежный доход культивирует в молодёжи конфликтность, цинизм, патологический эротизм - и проч. В завершение этого ряда - конфликтность со старшими, неуважение и нетерпимость к их мнению. А в настоящее время ещё и Ксюша Собчак матершинки добавила...
В некий части всё это - информационная война, в какой-то - личная дурь.
И всё это плодится продажными извилинами во множестве аналитических центров, распиханных по теле-каналам и всякого рода «общественным фондам». Есть масса методик разломать отношения между родите-лями и детьми. Вот один - еще раз же из множества: показ эротизированной рекламы или сцен совокупления в дневное или вечернее время, когда семейка сидит у телевизора. Здесь разрушается нечто сильно тонкое, дове-рительное в отношениях между родителями и детьми, к чему вообще не следует прикасаться, как запрещено ма-хать скальпелем при операции на сердце.
Вот второй: спровоцировать показом в открытую лживой и порочащей честь предшествующих поколений телепередачи возмущение и гнев бати или деда - и там же, в ее контексте, «подогреть» ощущение противоре-чия и «нажать на спуск» циничной реакции сына, внучка ли.
Показ насилия. Тут все ясно. А если Барщевский пролоббирует свободную продажу оружия, то и телек включать не нужно будет.
Третий способ: массовое внедрение в русскую речь транслитерированных заимствований. Делается это посреди прочего и с целью задуривания рядовому мужчине башки и развития в нём комплекса неполноценности по причине незнания этих словечек.
Вот ещё один - и крайне могучий - вариант провокации. (Здесь речь идёт уже не только о СМИ.) Возрастной ценз при приёме на работу!
В родное время подавляющая деталь высокооплачиваемых рабочих мест недоступна тем, кому за 35. Если, конечно, не считывать тех, кто контролирует бизнес. Но раз уж демократия на дворе и речь ведём о проблемных задачах большинства, то сии не в счёт. А если забирать столицу, где основательный размер рабочих мест доводится на инофирмы и крупно-оптовые коммерциальные структуры, то ситуевина тут и того круче.
Да что там, давеча встретил на такое вот объявление: требуется редактор не старше 26 лет!

Меня завсегда удивляло: отчего человечек в 36 лет уже не устраивает работодателя? Ведь он го-раздо опытнее 20-летнего, зачастую надёжнее и трудолюбивее - манера к труду приходит с года-ми. И если младой зачастую думает о том, как позже работы развлечься (нередко и с нагрузкой на здоровье), то человек постарше - о том, как разумно воссоздать родное для себя силы.
И отклик находился единственный: возрастная дискриминация нужна только тем, кому надо на сто процентов подчинить своей воле работника. А если получится - и целую державу с её народом... 20-летнему легче при-вить потогонный макдональдсовский транснационализм. Это значительно значительнее мягонький материал, и из него мож-но лепить все, что захочешь, его реально направить в любую веру, возможно и приневолить пахать на чужого дядю до упора и ликовать при этом.
Молодой не будет противоречить нанимателю по идейным соображениям, так как нет у него иных ре-флексов на участке различения добра и зла, нет памяти правды предшествующих поколений.
У иностранного работодателя (а в Москве, наверное, треть работодателей иностранные - покупаешь «клинское» ли пиво или какую-нибудь очередную «золотую бочку», элементарную шоколадку или картошку-чипсы, а за ними, оказывается, уже давно стоит чужеземный концерн [прим. авт. - про «клинское» и «золотую бочку» инфа стопудово достоверная]) однозначная установка на лёгкую московскую моло-дёжь. Все просто: у большей ее части вместо гражданского чувства - греза о сладкой жизни, о пьяной бегот-не по чужим квартирам. Потому-то и оплата работы высокая. А как же - потому что они всю матушку Россию окучива-ют из Москвы.
Аналогичная в принципе обстановка и в национальных торговых спрутах. Купцу навалом разума не надо, достаточ-но двух классов образования, тут главное оборотистость. Вот и ещё один ценз, по которому молодых и реп-тильно-самодовольных обладателей дорогих рабочих мест противопоставляют людям с опытом и собствен-ной волей.
Но:
Только кретин могет считать, что всё это нормально, что так и следует быть.
Конфликт поколений давно уже рвёт нас изнутри, как глубинный торфяной пожар, и явление это не столь стихийное и спонтанное, сколь сознательно инспирируемое. Рассмотрено лишь несколько граней пробле-мы, и основополагающая причина, безусловно, глубока и заслуживает обстоятельного анализа. В этой же попытке обо-значить угроза существенно припомнить о следующем. Общество, не способное продолжить эстафету поколе-ний, обеспечить преемственность традиций, передачу жизненного опыта и морали труда, не способное про-тивопоставить ложному реформаторству личные имманентные смыслы, обречено выносить одно пора-жение за другим - и особливо в условиях конкуренции с внешним миром. Оно неминуемо окажется в полной зависимости у тех, кто ориентирован на экспансию.
Вот нехитрый пример: папа в процессе общения с сыном (мать - с дочерью и т.п.) передаёт основополагаю-щие знания, навыки, жизненное кредо, готовя его к самостийной жизни. Случись у них долговременный конфликт, отпрыск либо не получит всего этого, либо получит с большим опозданием - покуда своим умом не дой-дёт до истины. Это уже не говоря о психологической травме, которую этакий инцидент нанесёт им обоим. Да-же простая передача инфе (не говоря уже о сложной высокотехнологической, обеспечивающей ли-дерство в современном мире) оказывается невозможной или затруднённой, так как ввиду взаимных обид за-труднён или невозможен сам акт коммуникации...
Так называемую «войну всех супротив всех», как и войну поколений, затевать неплохо тем людям и странам, кому она сулит барыши, кто ведет ее на сторонний территории. Нам же и нашей доверчивой ментальности от это-го одни только беды.
Нет верного и абсолютного средства смягчить её последствия (именно смягчить - раз уж предотвратить её было невозможно). Тут каждый, кто желает противостоять этому злу, должен избрать собственные ме-тоды борьбы. Раз уж боевые действия ведутся на площади нашей с вами психологии, а оружием избраны нашенские семейные драмы, то и методы сопротивления должны быть осознаны на уровне чувств и подобраны в ряде случаев интуитивно - хотя и не без участия научной аналитики. Можно, конечно, напридумывать массу утилитарных рекомендаций, но гораздо важнее сломать код самоустранения, внедрённый кем-то в родные отношения с молодыми. И пробудить в людях гражданскую ответственность за предстоящее время страны, но гораздо важнее побудить человека к розыску собственных средств и подходов...
Мой древний друг, человек крепкий, весомый и убежденный в себе, обыкновенно одёргивает молодёжь, что мате-рится в транспорте или в ином «общественном месте». Но делает это в негрубой форме. Когда-то и ваш по-корный слуга от него этому выучился. Однако проявляю разумную осторожность: то, что могёт в подобных случаях друг - высший пилотаж. А ещё (никогда не делаем этого одни - только в компании) можно по-дойти к юной деве, ждущей автобуса на морозце с голыми боками. И шутейно так представиться: вот мы, два врача-нефролога и гинеколог-любитель, стоим здесь и радуемся на вас, девушка. И на вам подобных. Это сколько ж у нас работы будет лет эдак через десять...
Конечно, в общении с молодыми в текущее время немаловажно более, чем когда либо, выказывать выдержку. Замкнутые прессом декультурации в куцые оборванные смыслы, они встречают в штыки любые назидания. Ну и что?

Вспомним, что говорил Иоганн Готлиб Фихте: Стоять и сетовать на человеческое падение, не сделав ни черта для его уменьшения, значит поступать по-женски. Карать и злобно из-деваться, не сказав людям, как им сделаться лучше, - не по-дружески.
Действовать! Действовать! - вот для чего мы существуем. Должны ли мы серчать на то, что дру-гие не так совершенны, как мы? Не является ли это указанием, что это мы должны "вкалывать" для совершенст-вования других? Будемте радоваться при виде обширного поля, - то, что мы должны обработать! Будемте ра-доваться, что мы чувствуем в себе силы и что нашенская проблема бесконечна.


Геннадий СТАРОСТЕНКО