РУССКИЕ СПЯТ ОБНАЖЁННЫМИ

В рамках экспозиции Израильского культурного центра на XXI Московской интернациональной книжной ярмарке Белокаменную посетили израильские литераторы - Аминадав Дикман, Ариель Хиршфельд и Мири Литвак. Эти авторы специализируются на переводах русской классики на иврит. Сегодня ивритоязычные граждане Израиля с удовольствием знакомятся с «Евгением Онегиным», открывают для себя «Мастера и Маргариту» и погружаются в мир гоголевской прозы. Примечательно, что и российская стихосложительность не обделена вниманием. В свет вышли четыре книжки переводов стихосложительности Серебряного века. Серия знакомит израильских читателей с творчеством Ахматовой, Блока, Цветаевой и Пастернака. Автором переводов выступила Мири Литвак, писатель, театровед. Её творческий маршрут начался задолго до репатриации в Израиль. Родилась Мири в Перми, там завершила восьмилетку, там и была заложена влюбленность к русской литературе и языку. Писательница вспоминает, что никак не могла понять, как реально активизировать размышлять на другом языке, понимать его как родной. Но постепенно-постепенно данное пришло. Отслужив в ВС и окончив израильский университет, пройдя обучение в Сорбонне, Мири начала писать, сочинять на иврите. Её рассказы и статьи стали публиковаться в журналах. Вскоре был готов к выходу в свет первейший роман - «Русские спят обнажёнными». Книга уже была в типографии, когда автор поняла, что ей бы хотелось привосокупить эпиграф. На мозг пришли строчки поэтического произведения горячо любимой Марины Цветаевой: «Мировое началось во мгле кочевья...». Мири стала выискивать переводы стихов, но то что она находила, ей было не по душе: либо переводы сверх меры устарели, либо вовсе не передавали настроение, ритм, силу авторского слога. Поиски так бы и закончились ничем, ежели бы кто-то не дал подсказку ей осуществить перевод самой.
- Мири, вы переводите поэтические произведения в промежутках между романами?
- Не могу заявить так однозначно. Одно поэтическое произведение из двенадцати строчек возможно перевести за один день, а вслед за тем безмерно править, подбирать свежеиспеченный вариант, игрывать со словами, так что перевод затя-гивается на недели. Получается, что перевожу и во время написания романа, и в промежутках. - Существуют ли в Израиле рецензии на ваши переводы? Проводите ли вы похожие творчес-кие вечера?
- Естественно, в ряде писательских изданий были преданы публикации рецензии на мои переводы. Имеют местечко быть и творческие вечера. И скажу вам, что больше всего удивляет израильтян художествен-ное прочтение стихов. Это для израильского читающего общества некое нововведение.
- Мири, как вы переводите стихи: свободно, рифмованно, ритмически?
- Мне кажется неприемлемым перевод без рифмы и без размера, более того, чем-то кощунственным. Я пе-ревожу и с рифмой и с размером. И как делится размышлениями мой редактор: «У Мири мягонькие рифмы». В иврите есть боль-шая отличалка между литературным и разговорным языком. Есть некая гибкость, но форма имеет боль-шое значение. Стих без формы, сиё как осуществление любимой песенки на одной ноте. - Какие главные препятствия встречаются при переводе?
- Я неизменно говорю, что это моя рабочая вахта и она должна быть сложной. Если работка лёгкая, то она стано-вится неинтересной, оттого те сложности, - те, что я встречаю на своем пути, - они решаемы. Как я уже го-ворила, основное - это донести весь глубинный смысл, другие сложности носят уже скорее технический ха-рактер. Например, различие родов. Возьмём словечко весна. В русской стихотворности её нередко олицетворяют с моло-дой, румяной девушкой, в цветастой юбке, в зелёной косынке. В иврите весна - мужского рода. И что тут де-лать, как выкручиваться?! Или подобные слова, как рябина, частокол, бурелом, ветла. Они непонятны и незнако-мы израильскому читателю. Названия флоры мне приходилось разыскивать на латыни, так как зачастую ив-ритского аналога без затей не существует. - Ну и напоследок классический вопросительный мотив о ваших творческих планах.
- Мне бы шибко хотелось инициировать переводить творчество Лермонтова. Надеюсь, что резво у меня по-явится этакая возможность, и я буду готова к этому и творчески, и морально.