ХОТЬ ЧТО-ТО ПРО ВОЙНУ

Война - данное трупы на улице, самые страшные истории про обоюдное изуверство, сиё горящие сельские посёлки и сгоревшие танки. Иногда - резкие ситуации, когда тебя охватывает физиологический страх, и ты хоть и с каменным лицом, но внутренне растекаешься и пенишься. Молитвы и песенки звучат в твоей башке вперемешку. После того, как прошёл по краю войны - строчить про неё нет желания. Стыдно. Потому что есть те, кто воюет на самом деле, погибает, рискует бытием каждую минуту.
Наших вояк кормят перловкой на завтрак, обед и вечерний стол - здоровых мужиков, над которыми кончина кружится. И я с ними перловку ел, и сей факт, что не имеют возможность ветчины или колбаски военным подкинуть в нефтегазовой державе на её переднем горячем рубеже - возмутил меня больше всего.
Я примчал во Владикавказ. И поехал в лагерь беженцев, в Алагир. Палатки, кавуны на земле. Рассказывают, понятно, жуть - мёртвые ребятня на перекрёстке города, изнасилование девчонок в деревеньке Ахутагурово и последующее сожжение в сарае, геройский захват грузинского танка с одним револьвером и т.д... Все в один звук кричат, что русские войска вошли в Цхинвал только в шестой день недели (не тогда, когда утверждается официально).
И я поехал в Цхинвал. Через Рокский тоннель и дальше по Южной Осетии. Сначала на попутке, затем в БМПшке. Сидишь в жарище, в люке, на снарядах, песок и дым в лицо, и не продохнуть, и любой подскок воспринимаешь как взрыв. Я выбрался на броню. Вокруг горели грузинские сельские поселения (месть). Мы прикатили в Цхинвал. Город разрушен. Хоть и не стёрт с лица земли, но разрушен. Разрушен теми, кто первейший начал. На окраине стреляет снайпер и ему несладко отвечает орудие. В районе Дубовая Роща скрюченные тела грузин и особняком - негр. Я подумал: обугленный грузин, но убедился: негр. Наёмник, очевидно.
В Цхинвале ночевал бок о бок с чеченским батальоном «Восток». Утром поехал дальше - на Гори. Прокатился на 30 км по Грузии, без визы. Ослепительная красота, мёртвые сёла, пожары и пираты. Убитые мирные люди, нетрезвые грабители, и пожары, пожары... И российский майор на БТРе, - тот, что при мне развернул двадцать машин с автоматчиками-мародёрами. На этой ничейной земле меня еле-еле не грохнули, позже как-нибудь об этом. А покуда так: капельку не грохнули, но два русских спецназовца на трофейном бумере с выбитым передним стеклом подкинули вспять к Цхинвалу.
Я как собак нерезаных услыхал ужасных и фантастичных рассказов, но момент бати Михаила - единственный, который нашёл живое подтверждение.
Уникальный эпизод - человечек (да ещё в рясе и с крестом) попал под танк и выжил.
Он выехал из Цхинвала за рулём своего жигулёнка с четырьмя девушками на заднем сиденье и женщиной-инвалидом рядом. Хотели съехать из-под обстрела. При выезде из города стояли три грузинских танка. Танк активизировал жать автомобиль.
«Я уже простился с жизнью. Сердце ушло в середку тела, рёбра трещат, башку давит, гусеница крутится перед лицом, режет лоб. Все в "агрегатине" кричат, я молюсь. Потом танк сдал назад, чтобы вспрыгнуть на нашу машину, и внезапно забуксовал. Тут мы выскочили, женщины улепётывают, я стою и ору на него. Танкист, наверно, увидел, что я в рясе, вот и передал мне уйти».
Рассечённый лоб, сплющенные рёбра. Седобродый орёл. Орлиные и взор, и нос. Абсолютное наличие бодрости. Гуляли с ним по зелёному саду.
Война - это сумбур вместо музыки, и самое честное сообщать о ней либо скупо, либо сумбурно.

Keywords: