СЧАСТЬЕ, КОТОРОЕ ДАРИШЬ САМ СЕБЕ

Илюша уже в четыре года обучился "впитывать глазами" по складам, с удовольствием заучивал простенькие стихотворения, но когда маменька попробовала вручить ему сказки Гауфа, хлопчик как снег на голову заявил: «Не хочу читать!»
Мама любила Гауфа и считала: любой обычный ребёнок всенепременно должен познакомиться с «Карликом Носом» и другими волшебными историями. Однако Илюша не помнил, с чего начиналась та или другая сказка, ему были неинтересны описания, он не понимал толка прочитанного. Мальчика, однако, чуток ли не мощью усаживали за книжки, заставляли уяснять текст вслух долгие тексты, а он капризничал, упирался и один раз разодрал томик сказок того самого Гауфа. Попало ему крепко. После этого с Мишей что-то случилось: он стал опасаться читать. А его всё одинаково заставляли...
«Тупой! - в сердцах поделилась мама. - Как тебя такого в первейший класс вести? Позор! Я со позора сгорю...»
Пришлось ходить с Илюшей на приём к психологу. Он поставил диагноз: ридингфобия - докучный опасение перед чтением. Мама, сама того не подозревая, ещё больше усугубляла ситуацию, принимая поведение сына за каприз. Ей более того, в башку не могло прийти: из удовольствия чтиво время от времени превращается в страдание. Если переусердствовать в желании сотворить из ребёнка вундеркинда, осуществить его самым-самым, непрерывно «контролировать», «направлять» и тем куда более в сердцах величать его неполноценным. За что ему боготворить книгу, ежели от неё одни неприятности? И никакой радости... Любой ребяческий специалист в области психологии скажет: ридингфобия, конечно, диагноз, а лекарственное средство только одно - терпение родителей. И настойчивость. Основу массы методик, в общем-то, составляет одно: совершить читка увлекательным и приятным занятием.
Это матушке нравится Гауф, а её ребёнку - покуда нет; его, может, и традиционные Маршак с Барто не впечатлят, при всем при том от Остера или Гиваргизова он в полном восторге. И данное нормально.
«Вредные советы», озорные перевёртыши, весёлая завиральщина и лёгкая абсурдность современному ребёнку порой ближе и понятнее отменно правильных и этически выверенных текстов. Его, беднягу, и так со всех сторон учат и шпыняют - в детсаде, школе, дома, «делай то, не делай этого», «это хорошо, а сиё плохо»... Да кто бы спорил! Но реально ему испытать себя свободным? А чтение - это раньше всего свобода. Свобода, оставаясь с книжкой наедине, познавать что-то новое, ликовать и огорчаться, проживать «параллельные» жизни, играть.
Вспомним: текст, по существу, не что иное, как слова, выстроенные в определённом порядке. Ребёнок также возводит - из кубиков, конструкторов. Возможно, он интуитивно чувствует: словами возможно играть. Как Эдвард Лир, к примеру, или Даниил Хармс, Виктор Голявкин, Сергей Седов... Ему бы, может, этих весёлых жонглёров слова почитать! Но нет, у отдельных взрослых родные для себя представления о чтении для порядочных детей: «Какой Эдвард Лир? Сплошной абсурд, и взрослый-то не поймёт!»
Иногда мне кажется: многие большие напрочь забыли, как были детьми. Вспомните, как мы не любили всё правильное, лишённое тайн и чересчур серьёзное.
Знаю, к примеру, одну семью, где детишек заставляют сиживать над романами Вальтера Скотта. Великий, конечно, писатель, но, Боже, какой современный ребёнок осилит все данные детальные описания пейзажей, постоянные отступления от сюжета, длинноты?
- Это классика, - объясняют родители. - Её необходимо знать. Мы выросли на ней, и они нехай тоже растут...
У взрослых не хватает терпения исподволь возводить своих чад на макушки всемирной классической литературы. Психологи советуют не торопиться, по-иному несложно начать омерзение к самым замечательным книгам. Литература должна нравиться!
Так называется замечательная книжица французского писателя и школьного преподавателя Даниэля Пеннака, выпущенная издательством «Самокат». В ней он рассказывает, как сделал заядлыми читателями своих учеников, «не склонных к литературе», а то и отнюдь её боящихся. Чтение временами оборачивается... повинностью. Вот, к примеру, на летние каникулы просто раздаются списки рекомендованной литературы. Ту, которую после будут «проходить» на уроках. Представляю хандру и оторопь школяров при виде «Войны и мира» или «Преступления и наказания»! Кажется: подобные «глыбы» за всю житьё не осилишь...
Даниэль Пеннак считает: чтобы отдать привкус к чтению, надо одолеть боязнь - боязнь нескончаемости. Что же делать? «Выберите - и преднамеренно - такое издание, где изрядный шрифт, крупные поля, полным-полно воздуха на страницах; на первый угол зрения книга, как айсберг, огромная, сулящая бесконечную пытку. Но начинается чтение, и ледовый плавучий утес тает практически на глазах! Время уже больше не время, минуты летят секундами, и сорок страниц прочитано, и час прошёл как не бывало. Потрясающее открытие, - то, что меняет всё!.. Сначала дивишься и радуешься числу прочитанных страниц, а потом... опосля пугаешься, как самое малое их осталось до конца. Всего-то пятьдесят страниц! Нет ни черта сладостнее этой грусти: «Война и мир, два толстенных тома... и всего-то пятьдесят страниц осталось. Растягиваешь их, растягиваешь, но нифига не поделаешь... Наташа выходит за Пьера Безухова - и конец».
Кстати, Даниэль Пеннак на своих уроках не заставляет учеников раскладывать по полочкам идейную или какую иную проблематику изучаемого авторские откровения литературы, тем значительнее - разбирать образы основных героев, сюжетные и стилистические особенности. Он просто... читает книжку вслух, и как бы между прочим разговаривает о том, что требуется программой. Происходит чудо: дети, боявшиеся чтения, бегут в библиотеки, ищут дополнительную литературу, чтобы как можно больше изведать о полюбившемся писателе.
«Между тем никакого чуда не произошло, - считает Д.Пеннак. - И заслуги преподавателя тут без малого нет. Просто отрада читки была окончательно близко, запертая у этих пацанов где-то на чердаках секретным страхом: страхом (очень, крайне давним) чего-то не понять. Они просто-напросто забыли, что такое книга, что она могёт дать. Забыли, например, что всякий роман ранее всего про что-то рассказывает. Не знали, что роман должен читаться как роман: утолить в первую очередность нашу надобность в повествовании».
Это, кстати, одно из «Прав читателя», разработанных Д.Пеннаком. Среди них ещё есть право не читать, право перескакивать, право перечитывать, право читать что попало и где попало, право читать вслух и право хранить молчание о прочитанном.
«Человек живёт в коллективе потому, что он - общественное животное, но читает потому, что одинок и ведает это. Чтение составляет ему компанию, - та, что не не исключает возможность заместить никакую другую, но и её никакая другая группа не заменит... Так что основания читать у нас таковые же странные, как и основания жить». Вообще, есть какой-то парадокс: заставляют читать ребятишек как раз те люди, - те, что сами нечасто держат книгу в руках. При этом они, возможно, весьма видимо-невидимо "впитывали глазами" в юности, а после этого - работа, карьера, зарабатывание денег, какое, к чёрту, чтение, некогда, неужели что детективчик на ночь...
Ребёнок элементарно не видит родителей с книгой. И свою боязнь чтения оправдывает практически по-взрослому: «Уроки, физкультурный зал, музыкалка, бонусные занятия по иностранному языку... Некогда читать!»
И это подлинная правда. «Времени читать ни у кого ни в жисть нет, - пишет Д.Пеннак. - Ни у мелких, ни у тинейджеров, ни у взрослых. Жизнь - регулярная помеха чтению».
«Время читать - это вечно украденное время», - продолжает он. Но «время читать, как и время любить, расширяет время жить. Если б влюбленность приходилось подвергать рассмотрению с точки зрения распределения времени, кто б на неё отважился? У кого есть время быть влюблённым? А между тем кто-либо рано или поздно видал влюблённого, у которого не нашлось бы времени любить? У меня ни при каких обстоятельствах не было времени читать, но ничто ни в жизнь не могло воспрепятствовать мне дочитать полюбившийся роман. Чтение никак не связано с регламентом житухи общества, оно, как и любовь, немудрёно образ жизни. Вопрос не в том, есть ли у меня время читать (время, которого, кстати, никто мне не даст), но в том, подарю я себе или нет ощущение счастья быть читателем».
В книжке «Как роман» есть абсолютно очаровательная сцена. Один из учеников по прозвищу Заклепки-и-Казаки недоумённо переспрашивает:
- Время читать? Вот оно, у меня в кармане!
При виде книжки, которую он оттуда вытаскивает («Легенды осени» Джима Харрисона, размером 10 на 18 см), Крутой Прикид глубокомысленно кивает:
- Да... когда выбираешь куртку, важно, чтоб карманы были подходящего формата.
Всего-то!
Вы слышали когда-либо этакий термин «гипомонстрэскуипедалофобия»? Он обозначает боязнь чтения и произношения вслух длинных слов. Но вот что интересно: пугаясь их, хитроумные юзеры Интернета сделали замену их особенным сленгом. И никакого страха!
Наверняка кто-то из людей старшого поколения вскричит: «Ах, данный Интернет - поголовный разврат молодёжи! Чем пялиться в монитор, лучше бы почитали. Интернет, мобильники, tv - вот что отвлекает молодых от истинной культуры!»
Плох ли, хорош Интернет - так становить вопросительный мотив наивно. Каждый находит в нём, что хочет. Но, как делится соображениями молодёжь, его «фишка» в том, что он - письменная среда. Ребёнок, «приходя» в него, как собак нерезаных читает - дискуссии на форумах, блоги, мессиджа от друзей, электронные версии СМИ и те же книги. Статистика «скачиваемой» литературы свидетельствует: её читают, и ещё как!
Интернет вернул к жизни, казалось бы, утраченный писательский жанр - эпистолярный, сделал дневниковые записи и миниатюры массовыми, заставил своих юзеров быть критиками: посмотрите, какие нешуточные страсти кипят при обсуждении того же «Гарри Поттера». Молодые учатся вникать в текст, осознавать его и, что сильно важно, обсуждать его.
«Гарри Поттер», конечно, не «Война и мир», хотя и её обсуждения (как и прочий классики) в Интернете я встречал. Будем реалистами: нынешняя литература меняется, тексты становятся другими, по-другому структурируются; неплохо это или худо - иной вопрос. Молодые привыкают к безупречно иным формам и способам подачи текста, и с этим как-то надобно считаться. Во всяком случае, если вы не видите ребёнка с классической книгой в руках, это ещё не значит, что он ничего не читает. И его попросту нужно терпеливо приучать к книге обычного формата. А может, и не надо? Ведь уже существуют великолепные интерактивные учебники, а Первое мобильное издательство предлагает литературу для чтения в телефоне...
Между прочим, когда Иоанн Гуттенберг изобрёл печатный станок, один крайне просвещённый монах-бенедиктинец возопил: «Это изобретение дьявола!» Господи, как это так, тысячу годков тексты бережно переписывались в монастырях, пергаменты хранились в особых помещениях, выдавались лучшим из лучших молодым послушникам, они приобщались к разумному и вечному, а сейчас всё это печатает бездушная машина, какой ужас!
Никакого ужаса, как мы знаем, не случилось. И нет ничего ужасного в том же Интернете, мобильниках, электронных книгах, которые, кстати, можно читать в автобусе, на лавочке, где угодно или внимать в плеер. И уж если мы хотим освободить детей от гипомонстрэскуипедалофобии, давайте для начала не превращать чтение в некую обязательную повинность.